Мишель Пейвер 
Волчья погибель

Хроники темных времен – 9

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=69013534
«Пейвер М. Хроники темных времен. Книга 9 : Волчья погибель»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург; 2023
ISBN 978-5-389-22912-9
Аннотация

Ранняя весна – бурная пора, когда внезапно налетают ураганы, вскрываются реки, по морю дрейфует лед. Волк, убегая от сверхъестественного врага, который охотится за его душой, оказывается на плавучей льдине, вдали от Леса и своей стаи. Но и море изобилует опасностями, и жизнь Волка висит на волоске. Чтобы спасти брата по стае, Торак и Ренн должны вступить в борьбу не только с ледяными волнами и безжалостными течениями…

Впервые на русском! 

Мишель Пейвер
Волчья погибель

Michelle Paver
Wolfbane

© И. Б. Русакова, перевод, 2023
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа ”Азбука-Аттикус“», 2023
Издательство АЗБУКА®

* * *

От автора

Мир Торака и Ренн существовал шесть тысяч лет назад, после ледникового периода, но до того, как земледелие распространилось по северо-западной Европе. В те времена на этих территориях был сплошной лес.
Люди выглядели как мы с вами, они были охотниками-собирателями и жили небольшими племенами. Некоторые племена проводили на стойбищах по нескольку дней, некоторые по нескольку месяцев, а некоторые оставались на одном месте круглый год. У них не было письменности, железа или колеса… но им это и не требовалось, они отлично умели выживать. Они всё знали о животных, о растениях, о камнях. Когда в чем-то возникала нужда, они знали, где это взять или как это сделать.
Как и в предыдущих книгах этого цикла, действие «Волчьей погибели» разворачивается в Северной Скандинавии. Природа, в которой обитают мои герои, схожа с природой этого региона, так же как и сезонные колебания продолжительности светового дня.
Однако я изменила горы, реки и береговую линию, подстроив их под мою историю. То есть вы не сможете найти на современных картах географические особенности мира Торака.
Остров Водорослей я придумала, основываясь на собственном опыте путешествий по Аляске и архипелагу Хайда-Гуай в Британской Колумбии в 2016 году. Там, как и Ренн, я чуть не увязла в очень густом и липком зеленом иле. За два часа я преодолела всего две мили, если не меньше, а когда выбралась, была вся в грязи и сосновых иголках. Пока мы пробирались сквозь заросли, мой гид рассказала, как однажды подобрала лосося, которого выронил морской орел, атакованный стаей воронов. Сказала, что съела ту рыбу на ужин. Так в моей «Волчьей погибели» Волк заполучил своего лосося. А еще на Хайда-Гуае мне удалось подобраться к нескольким огромным гнездам орлов, и молодой капитан нашего маленького судна рассказал, что однажды ему пришлось заночевать вот в таком брошенном гнезде. Так Торак с Ренн и переночевали.
На описание призрачной стоянки предков меня вдохновили два разделенных тысячами миль места. Первое – в дебрях Хайда-Гуая, где мы нашли заросшую мхом долбленку (она была сделана древними жителями острова, которые пали жертвой оспы). Второе – ближе к дому, в глостерширском лесу Пейнс-Вуд, где Джонатан Райт любезно показал мне карстовый ландшафт, после того как мы побывали в пещерах Клируэлл в лесу Дин.
Все связанные со льдом детали этой истории взяты из моего январского путешествия в 2020 году вдоль побережья Норвегии на корабле компании «Хуртигрутен».
Описывая то, как Торак и Ренн добывали пищу на побережье, я опиралась на опыт коренных жителей северо-западного побережья Тихого океана. Я тоже жевала сырыми вкуснейшие куски добытых на литорали гигантских гребешков, ела сушеную икру на бурых водорослях, приготовленную по оригинальному местному рецепту. На пляжах Аляски и Хайда-Гуая я легко находила бурые водоросли и съедобные темно-красные, ульву и морской укроп. И так же, как Дарк и Куджай, перекусывала жареным взморником, который еще известен как индейский попкорн; он действительно прекрасно хрусит и по вкусу очень напоминает воздушную кукурузу. Могу добавить, что сельди в местах ее ловли набивается столько, что буквально можно добывать граблями, как это и делают племена в «Волчьей погибели». Их грабли списаны с традиционной снасти жителей острова Нутка.
На описание блуждания души Торака под водой меня вдохновили снорклинг с дикими дельфинами-косатками в норвежском Тюсфьорде в 2005 году и снорклинг на Аляске в 2016-м – еще одно волнующее приключение, запомнившееся помимо прочего тем, что в нескольких ярдах от меня кормился горбатый кит.
Что касается волков, то я с 2004 года, когда вышел «Брат мой Волк», была спонсором «UK Wolf Conservation Trust» вплоть до 2018-го, когда его закрыли для посетителей и волки отправились на заслуженный отдых.
А история о том, как Темная Шерсть выкопала себе запасную берлогу, вовсе не выдуманная, в дикой природе все волчицы так делают.
Идея о больном хвосте появилась случайно, ее подсказали мои соседи в Уимблдоне. Однажды вечером я заметила, что их прекрасная лабрадорша Иона совсем сникла и не может пошевелить хвостом. До этого случая я никогда не слышала об острой каудальной миопатии, также известной как «хвост пловца». Так что спасибо тебе, Иона, и спасибо моим чудесным соседям доктору Марте и профессору сэру Робину Меррею, рассказавшим о недуге бедной Ионы, которая благополучно выздоровела через несколько дней, как выздоровел и Волк.
Что же касается племен в «Волчьей погибели», могу сказать, что не знающие усталости изобретательные охотники-собиратели неизменно продолжают меня вдохновлять.
Сплющенные головы Водорослей пришли от кваквакэваквов, ранее называвшихся квакиутлами, и прибрежных салишей. Многие коренные жители северо-западного побережья Тихого океана, чтобы защитить кожу от солнца, ветра и насекомых, традиционно красили лица смесью из красной охры, хвойного дегтя и жира. Обычай Водорослей носить на себе частички умерших сохраняется у многих тихоокеанских и южноамериканских племен. Так же как и обычай мумифицировать покойников путем бальзамирования или копчения.
Подземные убежища списаны с убежищ унангаксов и алутииков на Алеутских островах и островах Прибылова. Вера в то, что волки и киты-убийцы – это одна и та же душа в двух разных телах, взята у хайда и юпиков. А салиши учат собак пригонять оленей из леса, в котором, как традиционно верят племена северо-западного побережья Тихого океана, водятся демоны и духи.
Каноэ Куджая списано с лодок хайда и макахов. Его копье и сеть Фин-Кединна тоже списаны с орудий племен северо-западного побережья Тихого океана.
Идею с коньками Наигинна я позаимствовала у чукчей Восточной Сибири, которые традиционно передвигаются на таких по тундре. То, как Наигинн использовал аконит (волчью погибель), основано на приемах охоты аляскинских инуитов и чугачей и японских айнов.
Вам могло показаться крайне странным, что рог в «Волчьей погибели» делают из длинной полоски березовой коры, склеивая ее сосновой смолой, но я видела такие и, могу заверить, однажды даже слышала. В 2003 году, когда я собирала материал для книги «Брат мой Волк», мы жили в финском лесу. Наш гид как-то вышел из палатки с таким вот рогом и задул в него. В темном осеннем лесу это звучало очень выразительно.
И наконец, обряд похорон Фин-Кединна основан на верованиях племен охотников-собирателей всего мира. Однако я позволила вождю Воронов обойти традиционный запрет на памятные подарки от покойного. Просто Фин-Кединн не был бы сам собой, если бы не нашел способ успокоить Торака, Ренн и Дарка, не нарушив при этом закон.

А теперь я должна поблагодарить некоторых людей.
Во-первых, команду судна «Айленд роумер», плавая на котором я исследовала острова архипелага Хайда-Гуай. Во-вторых, команду круизного судна «Вайлдернесс эдвенчурер» за путешествие по Внутреннему водному пути через Аляску и по национальному парку Глейшер-Бэй. Во-вторых, команду судна «МС Шпицберген» компании «Хуртигрутен лайн» за путешествие из Киркенеса в Берген.
Как и раньше, отдельная благодарность Джонатану Райту, и не только за экскурсию по пещерам Клируэлла, но и за то, что показал карстовый ландшафт: это вдохновило меня написать целый эпизод для «Волчьей погибели».
Хочу поблагодарить Джеффа Тейлора за экспрессивные и наглядные иллюстрации ко всем книгам этой серии, за карты – все это неоценимый вклад в создание мира Торака. Я благодарна Джеффу за его бесконечную заботу и терпеливое отношение к моим мелочным придиркам.
Также хочу поблагодарить весь коллектив издательства «Head of Zeus» за целеустремленность, за трудную работу, которую он проделал во время пандемии, чтобы издать «Дочь змеи», «Ледяного демона» и «Волчью погибель».
Особая благодарность команде дизайнеров: Джесси Прайс, Бену Прайору и Клеманс Жакине – за такой великолепный том «Волчьей погибели».
И конечно, я должна поблагодарить Иэна Маккеллена. Он на протяжении многих лет находил время, чтобы сделать аудиоверсию очередной книги этого цикла. Я присутствовала на каждой записи под тем предлогом, что смогу помочь, если возникнут вопросы с произношением или еще с чем-нибудь, но на самом деле я приходила насладиться его талантом. Я наблюдала за тем, как он превращался в Волка, как дарил особенный голос каждому персонажу, как оживлял демонов, Тайный Народ или Мать-Море. У меня даже мурашки по спине иногда бегали. Он волшебник двадцать первого века.
И наконец, я хочу поблагодарить двух людей, без которых не получился бы этот цикл. Во-первых, моего прекрасного агента Питера Кокса. Мне бы никогда не пришло в голову перечитать написанную двадцать три года назад и неизданную историю о мальчике и волке, если бы Питер не убедил меня подумать о работе над книгами иного рода. Когда я решила обсудить с ним идею «Брата моего Волка», он встретил ее очень позитивно, заставил поверить в себя. И с тех пор он неизменно меня поддерживает и делится неисчерпаемым энтузиазмом.
И наконец, хочу поблагодарить мою издательницу и редактора Фиону Кеннеди. Фиона живет миром Торака со времен «Брата моего Волка». Я бы не взялась написать последние три книги, если бы не знала, что у штурвала будет стоять Фиона. Я всегда буду ей благодарна за терпение, внимание к деталям и за то, как она бесстрашно защищала мои произведения.

Мишель Пейвер, 
Лондон, 2022 

Глава 1

Волки даже не подозревали, что за ними наблюдает Демон, что их маленькие яркие жизни могут погаснуть в мгновение ока. 
Демон устроился на гряде и наблюдал за ними с самого рассвета. Сквозь занесенные снегом сосны он видел темно-красные валуны, между которыми волчица выкопала логово. Сейчас она была внутри. Два волка бродили вокруг валунов – видимо, ее охраняли, но им довольно быстро это наскучило и захотелось поиграть. Один откусил сосульку от валуна и бросился бежать, второй помчался за ним в погоню. 
Теперь волчица задом выползла из логова. К черной шерсти прилипли комки грязи, а брюхо раздулось от готовящихся появиться на свет волчат. Ветер донес до гряды острый запах ее души, и Демон жадно облизнулся. Убить ее проще простого, одна выпущенная стрела унесет сразу несколько жизней… Но не волчица была целью Демона, он охотился на ее друга. 

Вот оно.

Далеко вверх по долине возле замерзшей реки еще два волка петляли между деревьями. Тот, что поменьше с белой шеей, – не в счет, Демон шел за большим серым волком. 
Какие у него души! Невыносимо яркие! 
Демон ненавидел их и одновременно жаждал до них добраться, сожрать и завладеть силой. Потому что, завладев ею, он бы наконец когтями разодрал себе путь к свободе из тела смертного… 
Подгоняемый желанием Демон оттолкнулся и заскользил вниз по склону холма на коньках из длинных костей. Нашел с подветренной стороны от волчьего логова занесенные снегом заросли всего на расстоянии полета стрелы. Волчица вернулась в логово. Ее «стражи» продолжали беззаботно играть друг с другом. 
Демон достал стрелу из колчана и понюхал смазанный ядом наконечник из черного кремня. Наложил стрелу на тетиву. 
Рано или поздно друг волчицы вернется. Да, так и будет. Демон приготовился ждать. 

В ближайшей к югу от Логова долине Ренн, осматривая найденные Тораком следы, уловила принесенную ветром вибрацию ненависти и подняла голову.
– Что-то не так? – спросил, продолжая смотреть на снег, Торак.
– Не уверена. Просто показалось, что он здесь был.
– Показалось. Но если это его след, – с отвращением в голосе сказал Торак, – то ему два дня, не меньше.
Где-то вдалеке завыл Волк. Торак приложил ладони ко рту и тоже завыл. Всего через мгновение Волк завыл в ответ.
Ренн вопросительно посмотрела на Торака.
Он пожал плечами.
– Белая Шея пошел за бобром.
– С ними все хорошо?
– Да. А что?
Торак, медленно ступая, отрешенно осматривал снег.
Ренн не ответила. До месяца Ревущих Рек оставалось девять дней, а когда он настанет, все долины заполнит скрежет и треск льда. Но оттепель пока не наступила, зима еще удерживала Лес и не ослабила хватку. Может, поэтому Ренн чувствовала смутную тревогу?
Рип сел на ветку над головой Ренн и осыпал ее снегом.
– Ну не нравится мне, когда ты так делаешь, – пробормотала Ренн, отряхивая парку.
Ворон распушил перья на шее и, поприветствовав ее глухим курлыканьем, вспорхнул с ветки и снова осыпал снегом.
«Наверное, это все от недосыпания», – мысленно сказала себе Ренн.
Накануне вечером она, пока вытесывала наконечники для стрел, порезала подушечку большого пальца, теперь палец распух и начал понемногу болеть. Да и шторм прошлой ночью тоже не пошел на пользу. Шторм был в Море, то есть далеко от стоянки, но после удара Звезды-Молнии она даже от самого отдаленного раската грома просыпалась в холодном поту.
После той беды прошло три месяца, Выжженные Земли лежали далеко к востоку, но и здесь Лес весь был изрезан глубокими шрамами. Чуть раньше они миновали широкий прокос из поваленных после тряски земли сосен.
Торак кивком подозвал Ренн к себе, и она на снегоступах быстро заскользила к нему по снежным заносам.
Торак нашел след. Тот, кто его оставил, не скрывался или сделал это намеренно.
– Это он, да? – спросила Ренн.
Торак кивнул:
– Левая ступня чуть повернута вовнутрь. А еще я нашел вот это. Зацепились за ветки.
Он держал между большим и указательным пальцем три длинных светло-желтых волоса.
– Наигинн, – процедила сквозь зубы Ренн.
Торак отшвырнул от себя волосы, но Ренн их перехватила.
– Они могут пригодиться.
– Для заклинания на поиски?
– Возможно.
– А там что такое? – изменившимся от тревоги голосом спросил Торак.
Всего в десяти шагах от них умирала береза. Белая кора была изодрана. Кто бы это ни сделал, он напал на дерево, чтобы его убить, и поэтому яростно драл когтями ствол, добираясь до внутренней коры.
– Только демон убивает без причины, – глухо прорычал Торак.
Рядом с изуродованной березой нашли тушку мертвой выдры. Наигинн высосал ее глаза, язык и мозги, а остатки бросил гнить, нарушив Договор, который запрещал выбрасывать даже самую мелкую часть добычи.
У Торака желваки заходили ходуном.
– Эти следы когтей на снегу. Как будто… о нет, она не могла быть жива, когда это случилось…
Ренн стало дурно, чуть не стошнило от мерзости и… от стыда. Наигинн был ее единокровным братом, сородичем… Ледяной демон в теле молодого мужчины.
Она представила когда-то красивого парня, но теперь половина его лица была изуродована ожогами. Его глаза цвета бледно-голубого льда с черными, как самая темная беззвездная ночь, зрачками. Никаких присущих людям чувств, никакой разницы между тем, что хорошо, а что плохо.
«Мертвая плоть дает мне только вкус душ, – так однажды сказал Наигинн Тораку. – Мне нужна живая плоть! Каждая трепещущая душа, которая не оставляет попыток сопротивляться, делает меня сильнее и ослабляет связывающие меня путы материнского заклятия!»
Ренн стянула рукавицы и, намотав волосы Наигинна на кусок березовой коры, сунула ее в мешочек для целебных снадобий.
Торак приложил ладонь к стволу березы и беззвучно попросил Лес помочь ей найти новое место, а Ренн поглаживала густой мех мертвой выдры и просила о том, чтобы она нашла покой… Но возможно ли это, если Наигинн сожрал ее души?
– Ты вообще его не чувствуешь? – понизив голос, спросил Торак.
Ренн покачала головой, а потом, задрав рукава парки, показала Тораку зигзагообразные татуировки на запястьях и нахмурилась.
– Совсем не чешутся. Он давно ушел.
Ее преследовало такое чувство, будто они что-то упускают. И Торак, похоже, тоже ощущал нечто подобное.
– В последний раз мы слышали о нем в начале месяца Зеленого Снега, – задумчиво сказал он. – И с тех пор не находили ни единого следа… До сегодняшнего дня. Что он здесь делает?
– О чем ты?
– Ну, эту часть Леса не назовешь безлюдной. Вокруг этого отрога – стоянки племени Ивы, в соседней долине, возле устья Лосиной реки – стоянки Морских Орлов, выше по реке – племя Воронов, потом мы и Волки. И он знает, что мы идем за ним, знает, что все племена начеку… Так почему он так нагло тут объявился?
– Может, просто не умеет скрываться? Он ведь с Дальнего Севера и не знает Леса так, как знаем его мы.
– Но следы он заметать умеет. Сама подумай, Ренн. Три дня назад он встретил рыбаков из племени Кита на месте ловли сельди и как будто случайно сболтнул, что направляется сюда, к Извилистой реке.
– Он назвался другим именем…
– …но не стал скрывать татуировки племени. И шрамы тоже! Думаю, он хотел, чтобы рыбаки заподозрили, что он скрывает настоящее имя. Он знал, что они расскажут о встрече Фин-Кединну и мы, конечно, об этом узнаем. А теперь он оставил для нас след… Нет, Ренн, он не скрывается, он говорит нам: «Наигинн здесь!»
– Может, специально нас подзуживает? Хочет, чтобы мы пошли за ним?
– Хм… – Торак нервно пробежался пальцами по топору из зеленого базальта, заткнутому за пояс. – Он охотится на души. Чем ярче душа, тем лучше. Тогда зачем ему молодые деревья?
Ренн бросило в дрожь. Наигинн стремился пожирать яркие, сильные души, и только у одного существа души были ярче, чем у всех других.
– Он идет не за деревьями, – сказала она, – это обманка.
У Торака расширились зрачки, и кровь отлила от лица.
– Он заманивает нас, специально оставляет следы!
– Потому что ему нужны не мы…
– Ему нужен Волк.

Олень опустил голову и бросился на Волка, тот увильнул от «острых веток» и оббежал оленя, чтобы цапнуть его за пятки. Белая Шея – не такой опытный брат по стае – прыгнул оленю на грудь. Олень встретил его ударом передних лап, и Белая Шея кубарем полетел в сугроб. Отбившись, олень пробежал между деревьями и уже свободнее поскакал по Замерзшей Мокрой.
Белая Шея выбрался из сугроба и собрался броситься в погоню, но Волк остановил его взглядом: «Пусть уходит!» Слишком рискованно – олень был здоров и очень даже силен, так что легко мог распороть брюхо острыми «ветками».
Белая Шея неловко ткнулся мордой под нижнюю челюсть Волка – так он пытался попросить прощения за испорченную охоту. Волк в ответ легонько укусил его за ухо: «Ты учишься. Сейчас идем дальше». И они, принюхиваясь к носящимся в воздухе запахам, потрусили вверх по склону холма.
Горячий Яркий Глаз уже поднялся высоко, среди сосен трещали и ломали ветки для гнезд сороки. Волк любил время Яркого Мягкого Холода – в сугробах всегда легче найти следы добычи. И со стаей все было хорошо. Большой Бесхвостый и сестра по стае охотились в соседней долине, а Камешек и Черное Ухо охраняли Логово. Темная Шерсть была в плохом настроении, как всегда, когда у нее полный живот волчат. Но Волк даже не пытался помочь ей рыть нору, он знал, что, если попытается, она разозлится и задними лапами забросает его комками земли.
Ветер принес запах бобра. Белая Шея жадно втягивал носом воздух. Он был молод и не очень умен – пока еще не знал, что, когда начнешь выкапывать бобра из-под Яркого Твердого Холода, он просто-напросто уплывет.
Волк вдруг учуял новый запах, от которого шерсть на загривке встала дыбом.
Демон.
Волк сразу понял, что это не какой-то мелкий демон, который прячется в тени и которого легко преследовать по запаху. Этот демон был хитрым и очень-очень сильным. Он бродил по Лесу, прикидываясь бесхвостым с белой шерстью, а в прошлом нападал на Волка, на Большого Бесхвостого и сестру по стае.
А сейчас он был очень близко к Логову.

Глава 2

Торак поднялся на гряду. С этого места можно было видеть, как сосны уходят вниз к изгибающейся, словно змея, Лосиной реке. Вверх по течению и по правую руку долина становилась уже, а пороги у Горловины превратились в застывший вихрь льда. Выше, на другом берегу реки он видел красные камни Логова, там была их с Ренн стоянка. Все словно замерло под тяжелым небом цвета сланца, и это было жутковато. Ни волков. Ни Наигинна.
– Смотри. – Ренн указала пальцем на два несущихся серых пятна в стороне Горловины.
Торак сразу понял, что это Волк и Белая Шея, и они не гнались за добычей, они бежали к Логову.
Торак с Ренн начали спускаться с гряды, но, как ни старались, им казалось, что спускаются медленнее, чем в самом кошмарном сне.
Тем временем до Горловины добежали оба волка. Они мчались так быстро, что лапы едва касались льда. Белая Шея, он ведь был моложе, вырвался вперед, а потом вдруг, взвизгнув, подпрыгнул и упал. У него в боку торчала стрела.
– Это Наигинн! – крикнула Ренн и показала на заросли недалеко от Логова. – Вон там!
– Мы идем за тобой, Наигинн! – на ходу вытаскивая стрелу из колчана, закричал Торак. – Живым тебе не уйти!
В зарослях промелькнула фигура человека в одежде из шкуры тюленя. За ним гнались Камешек и Черное Ухо. Но Наигинн, отталкиваясь острыми палками, слишком быстро мчался на длинных коньках из костей к замерзшей реке.
– У меня закончились стрелы! – крикнула Ренн.
Торак на ходу вытащил три из своего колчана и протянул Ренн. Все бы хорошо, но у нее не было возможности прицелиться – мешали деревья.
А Наигинн выиграл время, он съехал по склону на замерзшую реку и помчался вниз по течению. Волк – за ним.
«Брат, вернись!» – завыл Торак.
Но Волка было не остановить. Охота на демона – предназначение волков.
Торак выл не переставая, все бесполезно – Волк и Наигинн уже скрылись из виду.
Вскоре Торак нашел Белую Шею. Молодой волк крутился и, клацая зубами, пытался избавиться от вонзившейся в бок стрелы.
Рана не была смертельной, так почему он волочил по снегу задние лапы?
Когда Торак с Ренн подошли к Белой Шее, передние лапы молодого волка совсем ослабли, он упал на снег. Потом у него вывалился язык, и он с мольбой посмотрел на Торака темно-желтыми глазами: «Помоги».
– Почему он не может двигаться? – еще не успев отдышаться, спросил Торак.
Ренн наклонилась, уперевшись руками в колени, и затрясла головой.
Из-за деревьев появился Камешек и замер, пытаясь понять, как поступить – остаться или мчать за Волком? Черное Ухо подбежала к раненому брату. Она была умнее и часто с ним цапалась, но теперь, поскуливая, принялась вылизывать его морду.
У Белой Шеи задрожали веки… и снова замерли.
У Черного Уха помутнели глаза, словно лед затянул чистую воду на озере.
– Он умер, – сказал Торак так, будто сам не мог в это поверить.
Черное Ухо задрала морду и завыла. К ней присоединился Камешек. Их горестный вой полетел над холмами.
Ренн аккуратно вытащила стрелу из бока Белой Шеи и осмотрела рану. Потом осмотрела и понюхала наконечник стрелы из черного кремня. Взглянула на Торака.
– Что? – спросил он.
– Теперь мы знаем, почему он не мог двигаться, – мрачно сказала Ренн. – Волчья погибель.

Как и прочие люди Леса, Торак и Ренн носили с собой все необходимое для охоты, разведения огня и устройства на ночлег. Поэтому им не надо было возвращаться на стоянку, и они сразу отправились на поиски Волка.
На замерзшей реке снегоступы ни к чему, а следы очень хорошо видны. Сложно было не заметить полосы от коньков Наигинна с точками от острых палок по бокам и следы мощных лап Волка, который устремился за ним в погоню. Но Торак с болью в сердце сознавал, что даже бегом они с Ренн ни за что не догонят ни Волка, ни Наигинна.
Он представил, как Наигинн вернулся по своим следам и залег в засаде.
Но Волк ведь слишком умен, чтобы попасться на такую уловку? Он же почует Наигинна задолго до того, как демон заметит его приближение, и не попадет в засаду?
День клонился к закату, и холодное белое дыхание Всемирного Духа окружило их со всех сторон, оно было таким густым, что Торак ничего не видел на расстоянии вытянутой руки. Он выл до хрипоты, но лишь раз услышал долетевший издалека ответ: «Заблудился». А потом – тишина. Но если Волк заблудился, то и Наигинн, скорее всего, тоже.
А теперь еще холодный туман превратился в снег и неотвратимо уничтожал следы на замерзшей реке.
– Все без толку, – сказал Торак. – Я почти ничего не вижу!
– Не могу понять, где мы, – призналась Ренн.
Летом можно было услышать рев перекатов у Горловины, но сейчас зима накрыла непроницаемой тишиной всю Долину Лосей.
Торак понял, что единственный способ найти Волка – отправиться блуждать в теле птицы и парить над Лесом, обладая острым зрением ворона.
– Где Рек с Рипом? – отрывисто спросил он.
– Не знаю.
– Позови их!
– Торак, ты не можешь блуждать в теле ворона, – сурово сказала Ренн. – Ты дал слово ветру, что больше никогда не будешь летать…
– Но это же Волк!
– В таком тумане даже ворон никого не разглядит!
– И что нам теперь делать? Просто бродить тут на ощупь?
– Ты – лучший следопыт в Лесу, ты не потеряешь след!
– Я уже его потерял! Наигинн мог пойти вниз по реке, или свернуть в Лес, или…
Торак осекся, он не мог произнести вслух, что Волк к этому времени уже мог быть мертв.
Волчья погибель.
Торак мысленно представил ядовитую траву с похожими на капюшон парки цветками. Она росла по всему Лесу и за его пределами, и все в ней – стебли, листья и цветки – было ядовитым. Самый маленький ребенок знал, что ее нельзя трогать. До сих пор Торак никогда не задумывался о названии этой травы, а ведь она – убийца волков.
На Дальнем Севере охотники варили корни этой травы, пока они не превращались в липкую слизь, а потом смазывали ею наконечники гарпунов, но аккуратно, только чтобы обездвижить кита или моржа. Яд волчьей погибели быстро выветривался и не загрязнял плоть добычи. Наигинн вырос на Дальнем Севере в племени Нарвала и все знал об этой траве. И демон хотел, чтобы Волк был жив, то есть дышал, но не мог сопротивляться, пока он…
Издалека, с верховья реки донесся вой Темной Шерсти, Камешка и Черного Уха, он сплетался в одну исполненную печали песню, которая эхом разлеталась по долине.
– Что они говорят? – спросила Ренн.
– Горюют по Белой Шее, зовут Волка. – Торак нахмурился. – Перед уходом я сказал Камешку… Сказал, что мы найдем Волка и вместе вернемся в стаю.
– Так и будет, – уверенно сказала Ренн.
Торак ничего не ответил.
Волки разговаривают не только голосом, они говорят ушами, телом, хвостом, и эта их речь едва уловима. Торак не умел говорить, как настоящие волки, но, опустившись на колени рядом с Белой Шеей, сумел донести до Камешка и Черного Уха, что они должны вернуться в Логово и охранять Темную Шерсть. Камешек так тыкался носом ему в щеку, что сразу стало понятно – он верит в то, что Большой Бесхвостый обязательно найдет Волка.
«А если не найду? – подумал Торак, и сердце чуть не остановилось от страха. – Что, если я никогда больше его не увижу?»
Ренн собрала на берегу валежник и развела небольшой костер.
– Мы не будем останавливаться на ночлег! – запротестовал Торак. – Наигинн прямо сейчас может устраивать ловушки для Волка, он…
– Он может быть где угодно, и Волк – тоже. Торак, я уверена! Поэтому я и проведу заклятие на поиски.
Она окрасила лоб «кровью земли» из мешочка с целебными снадобьями, а потом, как подношение хранителю племени, заткнула кусочек вяленого мяса зубра в развилок между ветками ольхи.
Торак развязал свой мешочек с припасами, тоже оставил подношение и попросил Лес присмотреть за Волком. И пожалел, что не сделал этого раньше.
А потом в нетерпении наблюдал за тем, как Ренн устанавливает над костром треногу из веток, подвешивает на ивовом пруте небольшой пучок серой шерсти так, чтобы он не загорелся, а только задымился.
Ренн откинула капюшон, снежинки падали на рыже-каштановые волосы, она напряженно смотрела на дымящуюся шерсть.
Это был клочок подшерстка Волка.
За день до этого они играли в догонялки. Ренн, запыхавшись от смеха, лежала под догнавшими ее волками и скребла Волка пальцами по брюху, а он лизал ее лицо. Видимо, тогда она и припасла клочок шерсти. Тораку было даже жутковато представить, что Ренн заранее поняла: он понадобится для проведения обряда, притом что она не знала, когда именно и почему это случится.
– Что ты сейчас видишь? – спросил Торак.
Ренн молчала, и ее молчание было таким, что у Торака мурашки по рукам от кистей до локтей побежали.
– Он не в Лесу, – наконец очень медленно сказала Ренн, – и не на реке.
– Как так? – удивился Торак. – Где еще ему быть?
– Это то, что я вижу. – Ренн нахмурилась. – Может, это значит, что он добрался до берега?
– Волк ненавидит Море, он бы к нему никогда не побежал!
– Знаю.
Торак развел руки в стороны:
– Тогда где он?

Волк не понимал, где он. Сначала – туман, а сейчас Яркий Мягкий Холод сыпется сверху.
Он потерял запах демона много прыжков назад и теперь, а это было очень страшно, не чуял запаха Леса. Волк выл, пока не осип, но так и не услышал ни Большого Бесхвостого, ни всех других из своей стаи.
Пошел дальше и почуял запах, от которого шерсть встала дыбом. Холодный, древний запах, запах Великой Мокрой. Волк развернулся и пошел в обратную сторону. В прошлом они с Большим Бесхвостым уже ходили по Великой Мокрой в плавучих шкурах, и эти воспоминания были очень плохими. У Великой Мокрой нет морды, но она никогда не молчит. У нее нет лап, но она всегда движется. Она страшная, когда вдруг ни с того ни с сего разозлится, и сила ее не знает берегов.
Вокруг Волка, словно издеваясь, клубился туман. Где-то каркал ворон. Но это был ворон не из его стаи. Волк заскулил от отчаяния.
Он вышел к покрытому Ярким Твердым Холодом холму и взбежал на вершину с острыми зазубринами, чтобы уловить летающие в воздухе запахи. Холодный ветер отбрасывал шерсть назад. Откуда-то издалека доносились странные звуки, словно огромное существо с хрустом грызло кости и, жадно чавкая, высасывало мозг.
А потом раздался оглушительный треск, и холм наклонился, едва не сбросив Волка с вершины. Волк сбежал к подножию холма, и тут снова раздался треск, от которого чуть не заложило уши. Земля под лапами Волка задрожала, и перед ним появилась черная полоса. Волк не успел и хвостом махнуть, как полоса стала шире и превратилась в блестящую черную Мокрую, которую невозможно перепрыгнуть. Попробовать переплыть? Мокрая рычала и, если бы он в нее прыгнул, легко могла его проглотить.
Ветер рассвирепел и драл туман когтями. Волк увидел черные зубцы Леса, и они были пугающе далеко. Среди зубцов вспыхивали мелкие искры. Волк знал, что это были Яркие Звери, Которые Больно Кусаются, их в своих логовах разводили бесхвостые. Но Лес и логова отдалялись, а вокруг Волка лежала огромная, вздымающаяся и утыканная острыми холмами Яркого Твердого Холода черная Мокрая.
Ужас вцепился клыками в брюхо Волка. Он стоял не на земле, это был кусок Яркого Твердого Холода, и ветер уносил его от Леса по Великой Мокрой!
Вой вырвался из глотки Волка, но в итоге превратился в скулеж.
Лес исчез, а ветер уносил его по Великой Мокрой.

Глава 3

Над льдинами в заливе с криками кружили моевки. Ветер с Моря больно хлестал по щекам. Торак, стиснув зубы, брел по стоянке Морских Орлов. Их убежища были похожи на сверкающие от снега огромные вытянутые сугробы. Большинство пустовало – почти все люди племени ушли на места вылова сельди. Развешанная на рамах для сушки рыба смотрела на Торака пустыми мертвыми глазами. Все это казалось дурным предзнаменованием.
Прошлой ночью они с Ренн столкнулись с группой охотников из племени Ворона. Ренн хотела пойти с ними, чтобы посоветоваться со своим дядей Фин-Кединном, но они сказали, что его нет в лагере – ушел на побережье обменивать мех на кремень Морских Орлов. И они с Тораком побрели дальше вниз по замерзшей реке.
На берег вышли уже на рассвете. К этому времени снег и туман отступили, небо очистилось, а мороз стал таким сильным, что дыхание замерзало в ноздрях.
Фин-Кединн был в главном убежище вместе со старейшинами. Торак до всего случившегося успел коротко с ним переговорить, но с тех пор его не видел.
Он что, навечно там засел?
Прищурившись, Торак разглядел Ренн и их общего друга Дарка, колдуна племени Ворона. Они стояли на краю уходящего в море мыса и помогали Ваташ, колдунье племени Морского Орла, совершить еще один обряд на поиски. Они были там уже очень долго и до сих пор не получили никакого ответа.
– Зачем нужно снова это делать? – возмущался Торак.
– Затем что зуд на запястье мешает мне колдовать, – жестко ответила Ренн. – И три колдуна лучше, чем один!
На краю стоянки Торак набрел на женщин, которые скребками чистили шкуры тюленей.
– Не видели волка-одиночку? – спросил их Торак. – Черный мех вокруг плеч и кусочек хвоста отрезан?
Женщины закачали головами. И светловолосого охотника со шрамами на лице и татуировками племени Нарвала они тоже не видели.
Так же отвечали Вороны накануне вечером. И Фин-Кединн. И Дарк. Волк был уже далеко, Торак это чувствовал. Но где? А Наигинн? Он еще идет по следу?
Торак извелся от страха, он потерял след в тумане, а Волк был где-то в Лесу, и за ним охотился демон с колчаном, полным отравленных стрел…
На мысу три колдуна сделали из бледно-серой кожи кишок и тонких палок плавника воздушного змея в форме орла с расправленными крыльями. Ренн нарисовала обугленной палкой глаза. Пока Дарк привязывал к лапам орла длинную веревку из скрученных водорослей, ветер развевал его дивные, белые как снег волосы, а над ним кружила верная спутница и дух-наставник Арк.
Торак с тоской наблюдал за белой воронихой.
Зачем проводить обряды и заклинания, если он может отправиться блуждать в теле Арк? Все, что для этого нужно, – дымовое зелье, чтобы освободить души, и кусочек черного корня.
Торак точно знал, что у Ренн в мешочке со снадобьями есть этот корень. Но когда он попросил кусочек, она наотрез отказала.
– Нет, Торак, не дам! Однажды ты уже нарушил данное ветру слово, второй раз он тебе этого не простит!
За убежищем старейшин стояли сани Фин-Кединна, рядом лежали собаки и грызли кости. Пегая сука с трудом встала и подошла поприветствовать Торака, но ее щенок, почуяв запах волка, держался подальше. У Торака сжалось сердце – щенку было месяца три, когда он нашел Волка, тот был таким же маленьким.
Тораку было двенадцать, когда отца убил медведь. В ту ночь – первую ночь без отца – он набрел на замызганного волчонка, который скулил по своей стае. Неподалеку в грязи лежали мертвые волки – утонули в ливневый паводок, который разрушил их логово.
С тех пор Волк всегда был с Тораком. Они вместе убили своего первого оленя, вместе сражались с демонами и пожирателями душ… нашли себе подруг. Связь между ними была такой сильной, что порой Тораку стоило только захотеть пойти охотиться – Волк тут же появлялся рядом, и уши стояли торчком, а в глазах светилось: «Идем!»
Воздушный змей на мысу был готов к полету.
Ренн поднесла ладони ко рту: «Где Волк?»
Ваташ, колдунья племени Морского Орла, поймала ветер и запустила змея, а Дарк ловко разматывал веревку. Три колдуна наблюдали за тем, как змей то взмывал к небу, то нырял вниз, то замирал в воздухе.
Торак уже почти сдался, но тут выражение лица Ренн изменилось, и она что-то крикнула, но ветер унес ее слова.
А потом они с Дарком побежали вниз по склону.
– Там, на западе! – выдохнула, спустившись, Ренн и показала на волны.
– Что? – изумился Торак. – В Море?
– Да, мы думаем, он там! – сказал Дарк.
– Вы так думаете? – Торак сорвался на крик. – Но что это значит? Он утонул? Его сожрала акула? Забрал Наигинн? Что?
– Мы не знаем, – печально ответил Дарк.
– Это все, что нам дал обряд, – сказала Ренн.
– Не слишком-то много для колдовства! – прошипел Торак, глядя на льдины и поднятые ветром волны, которые тянулись до самого горизонта.
За горизонтом лежали Тюленьи острова, а за ними – только бескрайнее Море… Волк мог быть где угодно.
Ренн подошла ближе и встала с Тораком плечом к плечу.
– Мы найдем его, – сказала она.
– Если он еще жив, а твое колдовство нам этого не сказало.
Ренн закусила губу:
– Я спросила Ваташ, можем ли мы на время взять у них лодку. Она сказала, что все на местах ловли сельди.
Торак открыл рот, чтобы ответить, но в этот миг шкуры, прикрывавшие вход в убежище старейшин, откинулись, и появился Фин-Кединн.
Торак не стал ждать, пока приемный отец выпрямится.
– Волк где-то в Море! – закричал он. – Ты можешь заставить их дать нам лодку!
Фин-Кеддин одной рукой оперся на посох, второй зажал старую рану на бедре и расправил плечи.
– Ты должен кое-что услышать, – сказал он.
– Фин-Кединн, прошу, нам нужна лодка!
– Помолчи, – не терпящим возражений голосом сказал вождь племени Ворона.
И только сейчас Торак заметил, что у него за спиной стоит кто-то еще. Мужчина с крепкими короткими руками и ногами, ростом он был с восьмилетнего мальчишку, но лицо – в морщинах, кожа задубела от ветра, а в проницательных глазах словно отражался свет Моря, на котором он провел всю жизнь.
– Это Апсу, старейшина племени Морского Орла, – сказал Фин-Кединн. – А это, – он указал на появившегося следом за ними парня, – его сын Куджай.
Куджай, высокий и крепкого телосложения, на вид выглядел ровесником Торака. На щеке у него было красное пятно, взгляд грозный.
– Куджай думает, что он видел Волка, – сказал Фин-Кединн.
– Где? – одновременно закричали Торак и Ренн.
Парень пожал плечами:
– Я возвращался с места ловли сельди и заметил его на льдине. Подумал, что это собака…
– Что он там делал? – перебил его Торак. – Он жив?
– Не разглядел, льдина была слишком далеко, и темнело уже.
– Почему ты его не спас? – требовательно спросил Торак.
Куджай свирепо посмотрел на него и ничего не ответил.
– За ним кто-нибудь плыл? – спросила Ренн.
– Не знаю, за ним или нет, – недовольно ответил Куджай, – но, когда уже был виден мыс, я проплыл мимо мужчины на лодке из шкур. Он спросил, не видел ли я волка. Я ответил, что видел.
– Зачем ты ему это сказал? – снова сорвался на крик Торак.
– Потому что он спросил! – отрезал Куджай и, сверкая глазами, топнул по снегу. – И я пытался спасти того волка, но, как уже сказал, льдина была далеко и стемнело!
Торак прикусил костяшки пальцев:
– Мы должны найти его раньше Наигинна. Апсу, прошу тебя… Нам нужна лодка!
– Мои люди должны ловить рыбу, – сухо ответил старейшина.
Торак собрался что-то сказать, но Фин-Кединн остановил его взглядом и повернулся к Апсу:
– Два месяца назад этот волк спас Лес. Он помог вернуть Первое Дерево после удара Звезды-Молнии.
Апсу прищурился и с недоверием посмотрел на вождя Воронов:
– Ты сам это видел?
– Нет, – признал Фин-Кединн.
– Мы видели! – хором закричали Ренн, Торак и Дарк.
Старейшина внимательно их осмотрел, помолчал, потом коротко кивнул и повернулся к сыну:
– Куджай, мы должны это сделать.
– Нет! – возмущенно выкрикнул Куджай.
– Сделай это, – сказал отец.
Парень снова топнул, но при этом покорно буркнул:
– Хорошо, отец.
Апсу повернулся к Тораку с Ренн:
– Мой сын выдалбливает каноэ. Он почти закончил. Помогите ему, чтобы лодка стала годной для моря, а потом можете отправляться на ней за своим волком.

Глава 4

Пока Ренн с Тораком собирали в убежище снаряжение для путешествия по Морю, Фин-Кединн послал Дарка помогать Куджаю заканчивать работу над каноэ.
Парень из племени Морского Орла, не дожидаясь колдуна племени Ворона, ушел в сторону деревьев, и Дарку пришлось его догонять.
– Куда мы идем? – спросил он, поравнявшись с Куджаем.
– К укрытию для лодок, – прорычал в ответ Куджай. – И сколько каноэ ты сделал?
– Нисколько.
– Нисколько? Тогда почему Фин-Кединн решил, что ты способен мне помочь?
– Не знаю. Вообще-то, я неплохо вырезаю по дереву.
– Ха!
Дарк поджал губы и решил, что с Куджаем точно скучно не будет.
Наконец они пришли к пещере в склоне холма, Дарк догадался, что это и есть «укрытие для лодок». У входа в пещеру маленький мальчик поддерживал огонь в костре и присматривал за котлом из кожи. Он робко глянул на Куджая, но Дарк успел заметить в его взгляде неподдельное восхищение. Собака подскочила с подстилки из еловых веток и радостно завиляла хвостом. Арк уселась на сосну и недобро смотрела на собаку. Дарк пригнулся и, войдя в пещеру, обнаружил, что стоит по щиколотку в стружках и вдыхает острый запах свежего древесного сока. Над ним возвышалось каноэ, в котором могло поместиться шесть человек, не меньше. Задняя часть лодки уходила вверх и в конце была вырезана в форме рыбы. А нос – в форме головы волка с остроконечными стоячими ушами. Дарка это впечатлило, в чем он откровенно признался.
Куджай пожал плечами:
– Я учился, глядя, как работает отец. Ни в одном племени нет мастера, который может сделать каноэ лучше, чем он.
– Но с виду лодка уже закончена.
Куджай фыркнул:
– Ну, теперь понятно, что ты ничего не смыслишь в лодках! Я займусь корпусом, а ты промасливай ее изнутри. Начни с распоров.
– Чего? – переспросил Дарк.
Куджай посмотрел ему в глаза:
– Ты шутишь?
– Нет.
– Ты вообще когда-нибудь видел каноэ?
– Конечно видел. У Воронов лодки из оленьих шкур, у племени Кабана – долбёнки, у вашего – из шкур тюленя.
– Их мы используем только летом. А долбёнки племени Кабана вообще не сравнить с нашими лодками!
Дарк разозлился. Всех людей из племени Кабана уничтожил удар Звезды-Молнии, они заслуживали сочувствия, а не насмешек.
– Вот это, – Куджай похлопал по планке, установленной поперек дна каноэ, – распор! А это, – он схватил палку с обмотанным сыромятной кожей концом и опустил его в кожаный котел, – тюлений жир! Втирай хорошенько, а я займусь корпусом. Все понял?
– Да, понял, – пробормотал Дарк.
Работали молча, и от этого Дарку было не по себе. Спустя какое-то время он глянул на Куджая. Тот участок за участком обжигал корпус каноэ факелом, а потом зачищал почерневшие места куском грубой серой шкуры. Это могло занять целый день. Дарк представил, как Торак будет сходить с ума от нетерпения.
– Так, значит, Ренн с Тораком твои друзья, – наконец нарушил молчание Куджай. – Тогда почему ты не поплывешь с ними?
– Я никогда не был в Море и буду им только мешать.
Куджай предплечьем убрал со лба непослушные светлые волосы.
– Они пара?
– Да.
– А у тебя есть подруга?
– Нет. А это пятно у тебя на щеке, откуда оно?
– Не просто пятно, а родимое, – грубовато ответил Куджай. – И до тебя меня уже раз сто о нем спрашивали.
Дарк сделал долгий выдох.
– Кстати, о метках… – Куджай показал на татуировку племени на лбу у Дарка – круг из тринадцати маленьких красных точек. – Что парень из племени Лебедя делает в племени Ворона?
– Живет, – резко ответил Дарк. – Я родился бесцветным, и меня вышвырнули из племени. И до тебя меня уже раз сто об этом спрашивали!
– Я не спрашивал, ты сам рассказал.
– Ладно, теперь ты знаешь.
– Вот и хорошо.
– Да, вот и хорошо.
Время тянулось бесконечно долго. Дарк закончил промасливать внутренности каноэ, и Куджай подбросил ему кусок серой шкуры, при этом назвал ее акульей и велел помогать с корпусом.
Дарк повертел шкуру в руке:
– Акула, она какая?
– Ты что, вообще ничего не знаешь? – прорычал Куджай.
– О Море ничего! – огрызнулся Дарк. – Я вырос в Горах! Почему ты такой злой?
– Потому что я работаю над этим каноэ с прошлой весны!
Арк спорхнула с ветки. Собака убежала в кусты. Мальчишка, который присматривал за кожаным котлом, спрятался за сосной.
– Каноэ – живое существо, – продолжил Куджай, очень стараясь говорить спокойно. – Знаешь, чего стоит сделать одну такую лодку?
Дарк скрестил руки на груди и уставился на костер.
– Сначала ты должен найти липу без единого изъяна и убедиться в том, что она хочет стать каноэ. Потом ты обдираешь ствол и отмачиваешь его в низинном болоте, чтобы стал мягче. Потом месяц за месяцем делаешь по всей длине углубление: выжигаешь ствол раскаленными камнями и выскребаешь угли, снова выжигаешь и снова выскребаешь. И так пока дно не станет толщиной в три пальца, не больше, а борта – в два. После этого растягиваешь дно, снова с помощью раскаленных камней, пара и распоров! Ты по отдельности вырезаешь нос и хвост, закрепляешь их с помощью колышков, чтобы никогда и ни за что не отвалились. Я всю зиму на это потратил! А теперь приходишь ты со своими друзьями и…
– Ладно, понял! – перебил Куджая Дарк. – Но просто чтобы ты знал, Ренн выросла в племени Кита, а Торак учился править лодкой у Тюленей, так что они присмотрят за твоим драгоценным каноэ и вернут его тебе в целости и сохранности!
– Нет, не вернут!
– Вернут, они уже не раз выходили в Море…
– Это было летом! Весна – самое тяжелое время года!
Дарк упер руки в бока:
– И чем мне теперь заняться?
– Втирай жир в хвостовую часть.
Задняя часть каноэ напоминала выпрыгивающую из воды рыбу с короткой, уплощенной сверху головой и высоким спинным плавником. Про себя Дарк вынужден был признать, что Куджай – очень хороший резчик.
Куджай заметил, что Дарк любуется его работой.
– Уверен, ты не знаешь, зачем я их вырезал, – сказал он.
– Могу догадаться, – ответил Дарк. – Волк на носу лодки помогает увидеть, куда вы плывете. Рыба в хвосте отгоняет подкрадывающуюся сзади опасность.
Куджай приподнял брови:
– Ну наконец он хоть что-то понял сам! Только это не рыба, это морской волк.
– Я понятия не имею, что это за существо, – вздохнул Дарк.
Куджай скривил губы:
– Некоторые племена называют их Охотниками, но мы пользуемся старым именем. У них черно-белый окрас, они невероятно быстрые и ничего не боятся.
– Большие?
– Больше дельфина и меньше кита. Хотя зачем я тебе это говорю, ты ведь наверняка ни дельфина, ни кита ни разу в жизни не видел.
Дарк рассмеялся.
– Морские волки священны, – продолжил Куджай. – Только поэтому мой отец и помогает твоим друзьям найти их волка.
– Но наш Волк не морской волк, он просто волк.
– Это одно и то же существо. Когда волк заходит в Море, он превращается в морского волка. Когда морской волк выходит на берег, он превращается в волка. Два тела – одна душа. Понимаешь?
– Значит… Морские волки помогут нашему Волку?
– О, не надейся, морские волки охотятся на всех подряд!
– Они и людей пожирают?
– Если те попадутся им на пути.
Дарк потянулся к мешочку со снадобьями.
– Я вотру в корпус «кровь земли», она защитит моих друзей.
– Это же последний шаг. Как ты узнал? – поразился Куджай.
– Я колдун, – сухо ответил Дарк.
Куджай взял плетеную из березовой коры миску с красно-коричневым порошком и собрался высыпать его в оставшийся тюлений жир, но Дарк помешал.
– Давай используем мой, – сказал он и вытащил из мешочка со снадобьями довольно крупный кровавик.
У Куджая даже челюсть отвисла.
– Я слышал о том, что «кровь земли» бывает такой красной, но никогда не видел. Где ты его взял?
– В одной пещере. Ну, что скажешь? Вотрем немного в твою лодку?

Торак проснулся до рассвета. Ему снился Наигинн в шкуре Волка, и он смеялся. Усохшие лапы Волка болтались у демона на груди, а глаза превратились в пустые щели на изуродованной морде.
Торак выполз из убежища, от холода запершило в горле. Небо еще было темным, мерцало Первое Дерево, его свечение окрашивало снег в бледно-зеленый цвет. Дрейфующий лед в бухте напоминал бледные лоскуты, сшитые новым черным льдом. Когда они с Ренн отправятся в Море, им придется пробиваться через них, пока течение не придет на помощь.
– Лед – стихия Наигинна, – тихо сказала Ренн, – похоже, он ему помогает.
Лицо у нее было измученным и напряженным, она сжимала и разжимала в рукавице раненую руку.
Торак спросил, как там порез, не стал ли хуже, но Ренн только повела плечом и сказала:
– Я послала Рек с Рипом на поиски Волка, но не уверена, что они меня послушаются. С воронами всегда так, непредсказуемые.
Торак смотрел на Море.
– Наигинн опережает нас на день, если не больше, и он лучший гребец на Дальнем Севере…
– А Море бескрайнее, и он не знает, в какую сторону ушел Волк. А мы хотя бы знаем.
– Но…
– Волк жив, Торак.
– Откуда ты знаешь?
– Не знаю, не наверняка. Но заклятие на поиски сказало, что он на западе. Я думаю, это дает нам надежду.
Лагерь просыпался, в полумраке появились оранжевые огни факелов. На берегу Апсу со старейшинами высматривали в Море и в небе знаки, предсказывающие погоду. Куджай с братьями отправились в лес за каноэ.
– Пойду найду Дарка, – сказала Ренн. – И сделаю приношение Матери-Морю.
– Только быстро, – пробормотал Торак.
«Постоянно что-то задерживает, – думал Торак, вышагивая по снегу. – Когда Волк пошел за демоном, я должен был отправиться за ним. Не должен был останавливаться ради того, чтобы подарить покой Белой Шее, не должен был прощаться с Черным Ухом и Камешком. Если бы только я был более жестоким. Таким, как Наигинн…»
Заметив Фин-Кединна, Торак подбежал к вождю и отвел его в сторону.
– Возьми это, – вполголоса сказал он и вложил в руку приемного отца рожок с целебными снадобьями.
Фин-Кединн даже растерялся:
– Ты не можешь уйти без него!
Рожок был сделан из отростка рога Всемирного Духа… и он был вдвойне ценен, потому что его вырезала мать Торака.
– Присмотри за ним, – настойчиво сказал Торак. – Так будет надежнее.
Вождь племени Ворона провел указательным пальцем по метке, вырезанной на отшлифованной поверхности рожка. Ярко-голубые глаза пронзали души Торака насквозь.
– Ты оставляешь его мне не для того, чтобы я его сохранил, – тихо сказал вождь. – Этот рожок… И душа той, кто его сделала… Они дарят тебе равновесие, делают устойчивым. Но ты не хочешь сохранять равновесие. Ты хочешь стать безжалостным. Как демон, на которого охотишься.
– Сбереги его, – сказал Торак. – И не говори об этом Ренн!

Дарк помогал Тораку и Куджаю загружать каноэ, а Ренн незаметно ушла поменять повязку на руке. Чтобы отогнать демонов, она использовала ивовую кору, толченые ягоды можжевельника и горькую полынь, но ничего не помогло. Из раны сочился желтый гной, опухоль разрасталась, а боль была такой сильной, что она с трудом могла сжать кулак. Ренн быстро сделала примочку из раздавленного корня кислицы, а потом полоской оленьей кожи привязала к ране мякоть гриба «лошадиное копыто».
Сосны за спиной еще были похожи на фиолетовые тени, но темно-красная полоса рассвета над Лесом постепенно становилась оранжевой. Дул северный ветер, в бухте ломался лед. Ренн не помнила, был это прилив или отлив. Прошлой ночью она с Тораком изо всех сил старалась запомнить все, что им рассказывали Морские Орлы о течениях, подводных скалах, разрывных течениях, морских волках и островах с опасными зыбучими песками.
– Как твоя рука? – спросил Фин-Кединн, незаметно подошедший к Ренн.
Ренн вздрогнула от неожиданности и соврала:
– Лучше.
Вождь усмехнулся:
– Поэтому ты оставила лук Дарку?
Ренн пожала плечами:
– Соленая вода может повредить луку.
– Хм. Ты спала?
– Немного. Думала о Волке.
Несколько зим назад Ренн унесло на льдине. Она помнила окружавшую ее черную воду и жуткое чувство одиночества.
Их окликнул Торак, и, пока они шли к каноэ, Ренн заметила, что хромота Фин-Кединна усилилась. А еще заметила седину в темно-рыжих волосах, тени под глазами и глубокие морщины возле рта.
– Давно боль стала такой сильной? – спросила она.
– Ваташ дала мне целебную мазь. Должно помочь.
Ренн это не убедило. Эту рану дядя получил в схватке с демоном-медведем пять зим назад. Ренн перепробовала все средства. И Дарк тоже. Ничего не помогло.
– Давай поменяемся браслетами-оберегами, – бодро предложил Фин-Кединн. – Дарк наложил заклятие на мой, оно поможет залечить твою рану.
Ренн слабо улыбнулась:
– Не увиливай от вопроса.
Вождь хмыкнул:
– Кто бы говорил! Сама-то притворяешься, будто рука не болит.
Они остановились и поменялись браслетами.
– Торак рассказал, что вы с ним стреляли в Наигинна, когда тот напал на волков.
– Конечно стреляли.
– Должен ли я напоминать о том, что Наигинн твой единокровный брат? И о том, что закон племен запрещает убивать родственников?
– Да, но…
– Ренн, убьешь Наигинна – станешь изгоем. И больше никогда не сможешь быть с Тораком. Или со мной.
– Знаю.
– И все равно полна решимости сделать это, чтобы изгоем не стал Торак… Точно так же и Торак, который тоже родственник с Наигинном, готов защитить тебя.
Ренн ничего не ответила. Фин-Кединн иногда слишком уж многое подмечал.
– Я собираюсь найти способ уничтожить демона без того, чтобы вы с Тораком стали его убийцами, – спокойно, но с нажимом сказал Фин-Кединн. – Я хочу, чтобы вы оба вернулись… и не как изгои. Это для меня главное!
Ренн попыталась что-то ответить, но у нее ком застрял в горле. Она почувствовала себя восьмилетней девочкой. Ее отца только что убили на замерзшей реке, и Фин-Кединн пообещал за ней присматривать. И он сдержал данное слово. Ей очень хотелось верить в то, что дядя найдет способ уничтожить Наигинна без того, чтобы кто-то стал изгоем, но она не понимала, как такое возможно.
Торак снова их окликнул, ему не терпелось скорее выйти в Море.
И тут Ренн вдруг заметила движение на краю Леса. Пригляделась и втянула воздух сквозь зубы. Среди деревьев стоял белый лось и как будто бы наблюдал за ними. Белые лоси – большая редкость, считалось, что увидеть такого – дурной знак.
Вдруг появление этого лося – знак того, что с Волком что-то случилось?
– Ренн, давай быстрее! – закричал Торак. – Дни и так короткие, не хватало еще потерять половину утра!
Белый лось развернулся и исчез в Лесу. Фин-Кединн смотрел ему вслед, но лицо его оставалось непроницаемым.
– Торак прав, – пробормотала Ренн. – Дни короткие.
Фин-Кединн посмотрел на нее сверху вниз, и лицо его смягчилось. Он притянул Ренн к себе и крепко обнял. Зажмурившись, она вдохнула его запах, запах дыма и оленьей шкуры.
– Возвращайся скорее, – сказал Фин-Кединн. – И пусть хранитель всегда летит с тобой.
Наконец они с Тораком забрались в каноэ и отплыли от берега. Торак сидел на коленях на носу лодки и греб веслом с двумя лопастями. Ренн сидела в хвосте, крепко удерживая здоровой рукой рулевое весло.
Как только они миновали мыс, ветер усилился, а с ним и волны, которые принялись раскачивать каноэ вверх-вниз.
Ренн оглянулась и увидела стоящих на берегу Фин-Кединна и Дарка. Казалось, это они уплывают от нее, а не наоборот.
И она не знала, увидит ли их когда-нибудь снова.
Перед ней простиралось открытое Море, непознанное и бескрайнее.
И Волк был где-то там, один во власти Матери-Моря. А Мать-Море не знала жалости. Она была такой сильной, что ее дыхание порождало приливы и отливы. Если она была довольна, то посылала людям китов и тюленей для охоты. Если нет, насылала штормы, которые разрушали стоянки и утаскивали лодки с рыбаками в бездонные глубины.
– Я не чувствую его, Ренн, – сказал через плечо Торак. – Совсем не чувствую Волка.
– Он слишком далеко. То, что ты его не чувствуешь, еще не значит, что он мертв.
– Невыносимо даже думать о том, что он совсем один плывет где-то на проклятой льдине! А если он решил, что мы его бросили?
– О Торак, он точно знает, что мы его ищем!
Торак обернулся. Шрам на щеке стал заметнее, в светло-серых глазах отражалась нестерпимая мука.
– Я все время себе это повторяю… А он? Вдруг он думает, что мы никогда за ним не придем?

Глава 5

Волк замерз, вымок, ему было одиноко, но он ни капли не сомневался в том, что Большой Бесхвостый его ищет.
«Я никогда тебя не оставлю», – так однажды сказал Большой Бесхвостый.
Когда бы Волк ни попадал в трудное положение, Большой Бесхвостый всегда его спасал. Даже когда плохие бесхвостые забрали Волка из Леса и отдавили ему хвост, брат по стае нашел и освободил его.
Мысленно Волк видел, как брат и сестра по стае плывут по Большой Мокрой на нетонущей шкуре. Они найдут его, Волк не сомневался.
Но когда?
Волк не чуял никаких запахов и не слышал никаких звуков, кроме плеска и шипения волн, а под лапами потрескивала и стонала Яркая Твердая Холодная. Он не видел птиц Наверху. И земли нигде не было видно. Ничего, только бесконечная утягивающая его Великая Мокрая.
Шерсть от волн промокла насквозь, от брызг щипало глаза. Волк встряхнулся и чуть не упал. Его подташнивало от качки.
И пить хотелось. Волк оскалился на небольшие кусочки Яркой Твердой Холодной, которые лежали на ее склоне. Один был похож на лемминга, и Волк слегка ударил его лапой. «Лемминг» заскользил в сторону. Волк погнался за ним, бил лапами, но тот ловко уворачивался, пока не спрыгнул в Мокрую и больше уже не выныривал.
Так и не утолив жажду, Волк принялся грызть край Яркой Твердой Холодной. Она опасно накренилась и чуть не сбросила его с себя – ей не нравилось, когда ее грызли, и Волк решил больше этого не делать.
Тогда он поднял морду и завыл, но вой был таким одиноким, что он быстро умолк.
Потом вдруг уловил доносившиеся издалека пронзительные крики птиц. Забрался на вершину Яркой Твердой Холодной и напряг глаза, нос и уши.
Вот они! Ныряют за рыбой!
Подплыв ближе, Волк услышал в глубине странные, часто повторяющиеся щелчки и протяжный вибрирующий вой. Он узнал этот вой, когда-то уже его слышал. Это были большие черно-белые рыбы, которые охотились стаями. Как волки. Они были умными, волки Мокрой.
Волк видел, как они вдалеке ныряли, чтобы выгнать рыбу на поверхность, оглушали ее ударами хвоста по волнам и хватали мощными челюстями. А над ними с криками кружили птицы и дрались друг с другом из-за остатков рыб.
А теперь к охоте присоединилась самая большая рыба! Эти рыбы – громадные, словно горы, их плавники длинные, как деревья. Когда они открывают подобные пещерам пасти, чтобы проглотить стаи рыб, из их огромных черных голов поднимаются высокие струи брызг.
У Волка шкура натянулась от страха. Он охотился на овцебыков и бизонов, дрался с медведями, с плохими бесхвостыми и с демонами… И все равно против этих охотников Великой Мокрой он был беззащитен, как новорожденный волчонок.
Но вскоре охота закончилась. Рыба-гора и охотники Мокрой исчезли, ее глубины затихли. Птицы улетели. Остались только плавающие в пене ошметки рыбы.
Мимо Яркой Твердой Холодной медленно плыл рыбий хвост, и голод снова напал на Волка.
Если он прыгнет за хвостом, сможет ли потом вернуться обратно?
На поверхности появилась лоснящаяся голова и схватила зубами хвост. Это была рыба-собака. Она лениво перевернулась на спину и зажала добычу в плавниках. Начала жевать. Посмотрела круглыми глазами на Волка: «У меня есть рыба, а у тебя нет!»
Вдруг Яркая Твердая Холодная обо что-то ударилась, и Волк сразу забыл о рыбе-собаке.
Он добрался до земли!
Земля была голой, бугристой, какой-то маленький остров из черного камня, но все равно – земля, и Волк, не раздумывая, на нее спрыгнул. Камни были скользкими и на удивление мягкими… Прямо перед носом Волка с громким шипением ударила вверх струя Мокрой. Он тут же перепрыгнул обратно на Яркую Твердую Холодную. «Остров» снова зашипел, рыба-гора подняла длинный плавник… Потом резко задрала огромный хвост и нырнула на глубину.
Потрясенный Волк бродил по Яркой Твердой Холодной. Чтобы как-то успокоиться, полакал Мокрую. Вкус у нее был противный, и пить еще больше захотелось.
Волк улегся на живот.
Что, если Большой Бесхвостый не придет? Что, если не сможет прийти? Что, если демон с бледной шкурой убил его и сестру по стае?
Горячий Яркий Глаз поднимался Наверх и смотрел вниз на Волка. От постоянного раскачивания закружилась голова…
Теперь он ушел в сны. Снова стал волчонком. Он был в безопасности, в Логове, и мать вылизывала ему живот. Теперь он играет с Большим Бесхвостым в преследование. Подкрадывается и сбивает брата по стае с ног, а тот визжит и скалит маленькие прямые зубы – так он смеется. А где-то скулят волчата…
Волчата?
Волк резко проснулся.
Услышал, как хлопают крыльями птицы, и увидел далеко Наверху две точки. Волк вскочил, залаял и завилял хвостом. Чуть не упал в Мокрую от радости. К нему летели два ворона… И это были его вороны, вороны его стаи! А значит, Большой Бесхвостый и сестра по стае скоро за ним придут!
Вороны опустились на Яркую Твердую Холодную и стали расхаживать, повизгивая, словно волчата. Они любили так его дразнить. Волк скулил и вилял задом, пытаясь рассказать о том, что случилось, а они отпрыгивали в стороны и не подавали никаких признаков понимания.
Вороны взлетели на вершину Яркой Твердой Холодной и какое-то время рассматривали оттуда Волка, а потом каркнули, взмахнули крыльями и улетели.
Волк воспрянул духом и начал ждать их возвращения.
Они наверняка улетели за Большим Бесхвостым!
Горячий Яркий Глаз катился по Верху. Большой Бесхвостый не появился.
Впервые после того, как его увели из Леса, Волк вспомнил о том, что брат по стае не был настоящим волком. Большой Бесхвостый не видел в темноте, у него почти не было чутья и слуха. Разве в силах он найти Волка в бесконечной Большой Мокрой?
Волк сел на задние лапы, ему было так плохо, что он даже не мог завыть. Мокрая начала грызть его Яркую Твердую Холодную. Волк думал о Темной Шерсти и Камешке, о Белой Шее и Черном Ухе. Тоска по ним была до боли сильной.
Что, если Темная Шерсть ослабнет после появления волчат, а его не будет рядом, чтобы принести добычу или отогнать медведей?
Волк вдруг услышал отдаленные щелчки и протяжный вибрирующий вой, похожий на вой стаи волков… но это были не волки.
Пошатываясь, подошел к краю Яркой Твердой Холодной.
В глубине, всего в одном прыжке от того места, где он стоял, виднелось бледное мерцающее пятно. Пятно постепенно увеличивалось. Оно поднималось к Волку.
Почувствовав тревогу, Волк тяжело задышал и попятился.
Вернулись волки Мокрой.
Над волнами плавно и не спеша появилась крупная голова с коротким носом. Волк видел бледное брюхо, белые пятна за глазами… Черные внимательные глаза неотрывно смотрели на него. А потом существо медленно ушло на глубину.
Волк перебежал на противоположную сторону Яркой Твердой Холодной. Невдалеке, чтобы посмотреть на него, всплыл еще один волк Мокрой и почти сразу исчез. Потом еще один. И еще.
Волк точно знал, зачем они это делали, потому что сам так поступал, когда охотился.
Волки Мокрой оценивали добычу.

Глава 6

Управлять каноэ оказалось намного проще, чем думал Торак. Широкое днище делало его устойчивее лодки, обтянутой шкурами, а высокий нос в форме головы волка разрезал волны и защищал от брызг.
Но сильный встречный ветер был против них, и когда они добрались до места вылова сельди, стоял уже полдень.
Повсюду, куда ни посмотри, покачивались на серебристых от рыбы волнах лодки. Чайки с криками ныряли в воду. В отдалении киты выдыхали фонтаны пара.
Большинство Морских Орлов были слишком заняты выловом сельди, чтобы вступать в разговоры с чужаками, но один рыбак все-таки сказал, что видел собаку на льдине.
– А куда плыла эта льдина? – спросил Торак, выгребая так, чтобы их каноэ встали бок о бок.
– Я не смотрел, – хмуро ответил рыбак.
Он сосредоточенно водил граблями с зубцами из кости по косякам сельди и сбрасывал рыбу в лодку, постукивая граблями по борту.
– А ты не видел мужчину в лодке? – спросила Ренн.
Рыбак покачал головой, но девушка с ближайшего каноэ крикнула:
– Я видела, как та льдина поплыла на юго-запад! Думаю, течение уносит ее к островам…
– К Тюленьим островам? – крикнул Торак.
Девушка кивнула:
– Туда уходит течение!
Торак с Ренн переглянулись.
– Раньше мы добирались до этих островов за день, – сказала Ренн. – Возможно, Волк уже доплыл до земли.
– Если только его льдина не перевернулась, – сказал Торак. – И если течение не пронесло его мимо островов еще дальше в Море. Если, если, если!
Под лодкой, извиваясь, словно змея, проплыла акула.
Торак представил, как его брат по стае смело плывет по волнам, а к нему приближается акула с разинутой пастью…
«Но даже встреча с акулой, – подумал Торак, – будет лучше, чем то, что сделает Наигинн, когда настигнет Волка».
– Давай поплывем на запад, – предложила Ренн.
– А что еще нам делать, – пробормотал Торак.
Он знал, как плыть вокруг острова Тюленя, но на острове Бакланов никогда не был и никогда не видел остров Водорослей. Если Волк добрался до этих островов, он мог быть на любом из них… Или на одном из разбросанных по Морю мелких островов.
Небо затянули облака, и вскоре лицо начал жалить снег с дождем, но парки, которые им дали Морские Орлы, отлично сохраняли тепло и не пропускали влагу. Еще им дали накидки и обмотки на ноги из легкой непромокаемой кожи кишок; рукавицы из рыбьей шкуры с подкладкой из меха оленя и высокие башмаки из тюленьей шкуры. И у них были щитки для защиты глаз от солнца: у Торака – старый, из светлого отшлифованного отростка оленьего рога, а вот у Ренн – новый. Узкие щели делали лицо Ренн непроницаемым, и ее щиток был из черной китовой кости. Из такой Наигинн делал ловушки в Глубоком Лесу, и это служило для Торака неприятным напоминанием о том, что ледяной демон был ее единокровным братом.
Когда Ренн постучала Торака по плечу, он чуть не подпрыгнул от неожиданности.
– Ты это слышал?
Торак положил весла на колени и прислушался. Из глубины Моря доносился слабый свист и – жутковатый протяжный визг. Торак узнал эти звуки. Их издавали большие черно-белые рыбы, которых они с Ренн знали как Охотников, но Апсу называл их морскими волками. Однажды они преследовали Торака и едва не настигли.
Постепенно пугающие звуки стихли, и Ренн шумно выдохнула:
– Кажется, ушли.
Торак кивнул:
– Судя по звукам, они охотились.
День клонился к закату, Торак греб и всматривался в Море, плечи молили об отдыхе, глаза болели от напряжения… Но Волка нигде не было видно. Только льдины и захваченные чайками мелкие острова.
«Так мы ничего не добьемся, – подумал Торак. – Я должен отправиться блуждать в теле чайки!»
Ренн копалась в мешочке с целебными снадобьями.
– «Кровь земли»! – бормотала она. – Вот чувствовала же: что-то забыла! Надо же так сглупить! Торак, подкинь мне свой рожок, пожалуйста.
– Ренн, солнце садится, ты пока лучше следи за горизонтом, вдруг земля появится!
Торак не хотел говорить Ренн о том, что оставил свой рожок Фин-Кединну, и все тянул, но долго так не могло продолжаться.
Вскоре Ренн заметила невысокий остров, который с виду вполне подходил для стоянки. С подветренной стороны нашли между скалами каменистую бухту с пологим берегом и полоской зеленоватого песка, за которой росли искривленные от ветра деревья. Возле скал стояли три маленькие косули, они жевали водоросли и наблюдали за каноэ.
Начинался прилив, Торак развернул каноэ, как ему советовал Куджай, – носом в море, чтобы накатывающие волны вынесли их на берег.
– Кажется, я вижу следы волка! – вдруг крикнула Ренн.
– Где?!
– Вон там, на песке!
Ренн спрыгнула в воду и побрела к берегу.
Косули скрылись за деревьями, со скал вспорхнули кулики и закружили над бухтой, пытаясь громкими криками отпугнуть чужаков. Торак заметил, что косули не убегали напрямик через песок, а решили его обогнуть. Потом обнаружил воткнутое между камнями видавшее виды копье.
Какой-то предостерегающий знак?
Он запоздало вспомнил о том, что Морские Орлы рассказывали про зыбучие пески, и закричал:
– Ренн, вернись!
– Я пытаюсь! – раздраженно крикнула в ответ Ренн, но к этому времени уже по щиколотку увязла в зеленой, перемешанной с песком грязи.
– Не дергайся, увязнешь еще глубже!
– Да помню я, что они говорили! Но это не так-то просто!
– Вот, хватайся за весло!
К счастью, Ренн не успела зайти далеко, и Торак смог вытащить ее на твердую землю.
Перепачканная в зеленой вонючей грязи, Ренн больше всего злилась на саму себя.
– И что хуже всего, там и следов-то никаких не было! Мне показалось, – жалобно сказала она.
Стоянку устроили на галечной полоске над скалами. Торак развел костер и соорудил убежище, установив перевернутое каноэ на короткие палки, после чего обложил его со всех сторон плавником.
Ренн почистила свою верхнюю одежду и развесила сушиться.
Морские Орлы дали им с собой мешочек с копченой селедкой, но они с Ренн решили ее приберечь, и Торак отправился добывать пищу к прибрежным камням. Он убил пару больших красных крабов, собрал пригоршни лилового морского мха и хрустящей морской капусты.
С наступлением вечера резко похолодало. На отмели позвякивал дрейфующий лед. Кулики с недовольными криками кружили над бухтой.
Торак за весь день ни разу даже мельком не видел Рек с Рипом и начал думать, что, возможно, они его избегают, чувствуя его острое желание блуждать в их телах.
– Мне нужна «кровь земли», – сказала Ренн. – Можно, возьму немного из твоего рожка?
Торак посмотрел ей в глаза и сказал:
– У меня его нет. Я оставил рожок Фин-Кединну.
– Зачем? – искренне удивилась Ренн.
Немного поколебавшись, Торак все-таки ответил:
– У меня постоянно такое чувство, как будто он меня сдерживает, тянет назад.
– От чего сдерживает?
– От всего того, что я не должен делать. – Торак сломал палку, которой ворошил костер. – Мне не позволено блуждать в теле птиц. Я не могу убить родственника… А Наигинна ничего не сдерживает.
– Он – демон, Торак, а ты – человек.
Торак отшвырнул сломанную палку в сторону.
– Чтобы убить добычу, надо думать, как она.
– Но не становиться такой же, как она!
– Я ничем не рискую.
– Ты уже в опасности, – серьезно сказала Ренн. – После того как мы вышли в Море, я постоянно об этом думаю. Все эти законы, которые ты нарушал в прошлом: нарушил клятву, не сдержал данное ветру обещание, вслух называл имена умерших… И твои блуждания, они оставляют следы в душах. Гадюка, ледяной медведь… Пожиратель Душ.
– Моя душа блуждала в Лесу. Для нее это точно хорошо!
– Но Лес ослаб после удара Звезды-Молнии. Твой дух уже повредился, Торак. А теперь без рожка с целебными снадобьями… Раньше мне никогда не приходило это в голову, но сейчас я думаю, что рожок каким-то образом удерживал тебя в равновесии.
Торак был потрясен. Он и сам об этом думал, но услышать такое от Ренн, а она, словно эхо, повторяла слова Фин-Кединна… Да, это было похоже на правду.
– Ладно, – вздохнув, сказала Ренн, – раз его нет…
Она развязала мешочек со снадобьями и, взяв щепотку толченого кровавика, присыпала раненую руку.
Торак не мог оторвать взгляд от мешочка у нее на коленях. В нем лежал черный корень, с помощью которого он мог освободить свои души и отправиться блуждать в поисках Волка. А кулики все еще кружили над бухтой.
«Просто возьми его! – сказал себе Торак. – Она не сможет тебя остановить – ты сильнее!»
Он метнулся к Ренн, но она уже почувствовала исходящую от него злобу и вскочила на ноги.
– Отдай его мне! – процедил Торак сквозь зубы.
– А если ты разгневаешь ветер и он нашлет бурю? Ты убьешь нас обоих… И Волка тоже!
– Я сказал – отдай его мне!
Торак шагнул к Ренн. Она попятилась.
В костре треснуло бревно, к небу взметнулись искры.
«Что я делаю? – подумал Торак. – Это же Ренн!»
– Прости, – пробормотал он и, спотыкаясь, пошел к скалам.
Под башмаками скрипели водоросли, в небе висел тонкий месяц. Перед ним лежало бескрайнее черное Море.
Сердце постепенно успокоилось, кровь перестала шуметь в ушах. И тут ему в голову закралась одна мысль.
«Однажды я блуждал в рыбе… И в тюлене. Я знаю, как это – быть легким и быстрым… очень-очень быстрым…»
Ответ был таким простым, что Торак чуть не рассмеялся.
Ему не обязательно лететь по воздуху, он может мчать по Морю!
А в Море обитают существа гораздо сильнее и безжалостнее тюленей.

Глава 7

– Какое самое сильное существо в Море? – шепотом спросил Дарк.
– Охотник или добыча? – вполголоса уточнил Куджай.
– Не важно, главное – самое сильное.
– Кит.
– Нарисуй его!
Парень из племени Морского Орла видел, что колдун из племени Ворона говорит серьезно, поэтому без лишних слов согласился.
У рыбы, которую он нарисовал на снегу, было брюхо с бороздками, длинные узкие плавники по бокам, рот с опущенными уголками и совсем маленький спинной плавник.
– Горбатый кит, – сказал Куджай. – Что ты задумал?
– Я должен поскорее сделать такого! Помоги найти все необходимое для этого.
– Зачем?
– Потом объясню.
– Объясни сейчас!
– Куджай, времени почти не осталось!
– Верно. И что тебе нужно?
Торак с Ренн уплыли день назад, а Дарк и Фин-Кединн остались в лагере Морских Орлов, чтобы закончить торговлю.
В ту ночь Дарку приснилось, будто он под водой. Вода была черной, и в ней чувствовалась угроза. Но она не была направлена на Дарка, она плавно скользила за Тораком, Ренн и Волком. Они кувырком опускались в глубину к разинутым челюстям морских волков…
Дарк резко проснулся и от ужаса долго не мог восстановить дыхание. Его друзья понимали, что отправляются навстречу опасности, но даже не подозревали, насколько она велика. Дарк в этом не сомневался.
Спасти их можно было только с помощью морского колдовства, и, хотя Дарк ничего не знал о Море, он нутром чувствовал, что Ваташ ему не поможет. Торак, Ренн и Волк были его друзьями, поэтому обряд должен совершить он, а не кто-то другой.
Когда он разбудил Куджая, луна уже зашла. Они на карачках выползли из убежища. К великому облегчению Дарка, парень из племени Морского Орла больше не стал его ни о чем расспрашивать и принялся собирать необходимое для обряда.
В небе мерцали звезды, но, когда друзья добрались до укрытия для лодок в Лесу, рассвет был уже близок.
Пока Куджай разводил костер, Дарк расстелил на земле большой кусок шкуры серебристого палтуса и вырезал из него два силуэта кита в локоть длиной и два длинных узких плавника. Быстро сшил половинки кита сухожилиями, но оставил дыру, через которую затолкал внутрь водоросли и запихнул в брюхо камень, чтобы кит быстрее ушел под воду. Зашив дыру, прикрепил плавники и добавил два глаза из раковин мидий, чтобы кит мог найти его друзей.
Куджай смешал горячий клей из рыбьих костей с черной жидкостью осьминога, которого убил копьем возле скал. Дарк добавил в получившуюся смесь толченую «кровь земли» и нарисовал на брюхе кита бороздки, которые ему описывал Куджай, и метки силы на хвосте.
Чучело готово. Если его кит понравится Матери-Морю, она пришлет помощь.
– И что теперь? – спросил Куджай.
– Поплывем в открытое Море и там его отпустим.
– Нам потребуется лодка. Я этим займусь!
Когда они отплывали от берега, небо уже светлело. Куджай вел большое каноэ своего брата между позвякивающими осколками льда, а Дарк, зажав чучело кита между коленями, сидел на распоре, крепко вцепившись руками в борта лодки.
Звезды таяли в небе, чайки пролетели мимо к месту вылова сельди. Как только они миновали мыс, каноэ подпрыгнуло на волне и в лицо Дарку ударил ледяной ветер.
Он перегнулся через борт и сразу об этом пожалел – дна не было видно.
Куджай улыбнулся, сверкнув белыми зубами.
– Только не говори, что тебя тошнит от качки!
– Хватит грести, – буркнул Дарк. – Мы достаточно далеко отплыли.
Куджай ловко удерживал каноэ в равновесии, а Дарк произносил заклинание. Близился рассвет, на востоке появилась тонкая красная полоса.
Вдруг он опоздал? Вдруг морские волки уже напали?
Дарку казалось, что он произносит заклинание целую вечность.
Но он все-таки добрался до конца, опустил чучело кита за борт каноэ головой вниз и, наблюдая за тем, как серебристая рыба уходит в темноту, тихо сказал:
– Отправляйся к Матери-Морю, спаси моих друзей!

Волки Мокрой исчезли, но Волк знал, что они не ушли далеко. Он больше не слышал их воя, но чувствовал желание продолжить охоту. Они вернутся, просто ведут себя как все охотники – ждут, когда голод и страх ослабят добычу.
Горячий Яркий Глаз поднимался Наверх и наблюдал за ходящим туда-сюда Волком. А Волк с тревогой заметил, что его Яркая Твердая Холодная стала меньше, чем вначале. Мокрая стекала с ее краев, а холм с острыми зубцами на вершине превратился в гладкий скользкий пригорок.
Ветер вдруг принес знакомый запах. Да! Вдалеке на краю Великой Мокрой Волк увидел землю!
И в этот раз это была настоящая земля, а не задремавшая рыба-гора. Волк почуял запах камней, папоротника и настоящих деревьев. Но между ним и землей лежала слишком широкая полоса Мокрой, Волку ее не переплыть. Вот если бы Яркая Твердая Холодая подплыла ближе!
Волна окатила Волка и едва не сбила с лап. Яркая Твердая Холодная становилась все меньше, и Волк отчетливо слышал, как Великая Мокрая грызет ее брюхо. Страх вцепился зубами в кишки. Скоро от Яркой Твердой ничего не останется.
А снизу тем временем доносился вой обитающих в Мокрой волков.

Торак услышал крики морских птиц и с новыми силами навалился на весло. Солнце поднялось выше, над пенящейся полоской Моря двигались черные точки. Это олуши и кайры ныряли в волны. Торак легко представил, как под водой охотятся киты.
– Мы слишком близко подплыли! – крикнула Ренн и повернула рулевое весло.
– Нет, плывем прямо! – закричал Торак. – Я должен подобраться ближе!
Если, вместо того чтобы болтаться в каноэ, у него получится блуждать в теле кита, шансов найти Волка будет гораздо больше. Море было неспокойным, каноэ прыгало по волнам, как заяц весной, а киты все еще были далеко. Пока Торак изо всех сил греб в их сторону, выдыхаемые ими фонтаны брызг исчезли, а с ними улетучились и птицы.
Торак перестал грести, опустил один конец весла в воду, а второй приложил к уху.
– Что ты делаешь? – с подозрением спросила Ренн.
Торак отмахнулся и приложил палец к губам.
Сквозь плеск волн, ударяющих в борта каноэ, он расслышал отрывистый свист, визги и протяжный вибрирующий вой. Торак улыбнулся. Это были не просто киты, это были морские волки!
– Туда! – закричал Торак и погреб на звуки.
– Что ты делаешь? – снова спросила Ренн.
Вдалеке появились фонтаны брызг, высокие черные плавники и изгибающиеся дугой блестящие черные спины.
Если бы он смог отправиться блуждать в теле самого умного и быстрого охотника Моря, он бы точно нашел Волка! И Наигинна тоже. Он бы поднырнул под лодку ледяного демона, подбросил его в воздух, а потом поймал бы в челюсти и…
Послышалось низкое шипение, и рядом с каноэ поднялся фонтан брызг. Потом еще один и еще… Теперь уже семь черно-белых морских волков плыли вровень с каноэ, одновременно выдыхали, свистели и визжали, переговариваясь друг с другом.
Ренн, крепче ухватив рулевое весло здоровой рукой, отчаянно пыталась развернуть лодку.
– Оставайся с ними! – продолжая усиленно грести, крикнул Торак. – Дай мне мешочек со снадобьями!
– Собрался блуждать в теле морского волка? С ума сошел?
– Быстрее, они уплывают!
К этому времени морские волки ушли вперед на много корпусов каноэ… Только один упорно держался позади лодки. Судя по тому, что на его шкуре не было ни единого шрама, Торак легко догадался, что он еще совсем молодой. И любопытный – в какой-то миг из-под воды появилась его голова, и он внимательно посмотрел на людей в лодке. Потом, как будто играя, ударил по волнам плавником и чуть не затопил лодку.
Торак в ответ ударил веслом по воде, а потом бросился к Ренн:
– Дай мне корень!
Ренн пнула его:
– Ты души медведя почти не можешь контролировать, а дух морского волка точно в десять раз сильнее!
Морской волк нырнул под лодку и перевернулся на спину, показывая светлое брюхо и выдыхая пузыри, от которых запенились волны.
– Не вздумай ко мне приближаться! – предупредила Ренн и собралась выбросить мешочек со снадобьями за борт, но Торак перехватил ее запястье.
Она закричала от боли, когда он вывернул ей руку и отобрал мешочек.
Морской волк держал в челюстях длинную ветку водорослей и словно бы приглашал поиграть.
Торак лихорадочно порылся в мешочке, достал черный корень и запихал в рот.
– Выплюни, пока еще не поздно! – процедила сквозь зубы Ренн, прижимая к груди раненую руку.
– Я должен найти Волка! – неразборчиво ответил Торак.
– А как же я? Если твои души отправятся в тело этого волка, как они смогут вернуться? Я останусь с твоим телом и буду смотреть, как ты умираешь! Одна с трупом посреди открытого Моря!
Торак открыл рот, чтобы ответить… и резкая боль скрутила кишки, и души вырвались на свободу. Ренн выкрикивала его имя, но ее голос заглушило бульканье пузырей, и он, плавно ударяя по воде огромным хвостом, устремился на глубину.
Он не чувствовал своего веса и опьянел от радости в полете по прекрасному зеленому Морю. Он слышал, как рыбы щиплют водоросли, как лает и рычит треска. Слышал писк своих братьев и сестер, слышал зов матери, которая была вожаком стаи. Мысли быстро перелетали между ними, и он понимал каждую и то, к чему они стремились. Он ответил, послав в огромную и постоянно меняющуюся сеть звуков шквал щелчков.
Сквозь сверкающий дождь рыбьей чешуи увидел вдалеке косяк селедки, который раскачивался и подрагивал, как трава на ветру. Видел чаек и кайр, которые быстро летели сквозь воду, и белые крылья олуш, которые спешили убраться с пути.
А потом он понял, что видит все это не глазами, а с помощью звуков. Он «видел» тюленей, которые убегали от него в огромный, испещренный солнечными бликами лес покачивающихся водорослей. Видел тонкую мойву, которая быстро, подобно ласточкам, летала между золотисто-зелеными ветками, колючих оранжевых звезд и актиний, которые фиолетовыми щупальцами трогали лучи света. Он был внутри звуков, они пробегали сквозь него и щекотали кожу.
Дух морского волка был таким сильным, что Торак забыл обо всем, кроме охотничьего азарта и желания присоединиться к стае.
Теперь мать кричала о том, что добыча ослабла и пришло время убивать. Братья и сестры, двигаясь как одно целое, с возбужденным писком окружили добычу.
Повинуясь непонятному порыву, Торак всплыл, чтобы осмотреть мир над водой. Ветер остудил голову, он выдохнул в колючий воздух.
Внутри морского волка Торак вдруг, как от удара, стал собой. Увидел сквозь туман выдохов братьев и сестер Ренн. Она, скривившись от боли, пыталась одной рукой править лодкой.
Потом увидел вдалеке обтянутую кожей лодку. И Наигинна – светлые волосы развевались на ветру, и лицо превратилось в маску смерти. Он плыл за Ренн.
Увидел черные плавники – его стая окружила добычу, которая испуганно присела на раскачивающейся льдине.
«Нет!» – закричал Торак, но жажда крови морского волка, словно красный прилив, захлестнула его дух.
Их добычей был Волк.

Глава 8

Волк прыгнул в Большую Мокрую и, барахтаясь, вынырнул на поверхность. Волны били в морду, холод кусал за грудь. Волки Мокрой шли за ним, их свист и визги звенели в ушах. Он, напрягая до боли лапы и хвост, отчаянно продолжал плыть.
Где же земля?
Гигантская волна подняла Волка и бросила вниз. Он не мог дышать, кувыркался в ослепляющем потоке пузырей и не знал, в какую сторону всплывать. Смутно разглядел крупные пятнистые силуэты, они двигались на него и собирались убить. Высоко над ним покачивались и мерцали блики Горячего Яркого Глаза.
И Волк, несмотря на дикую боль в груди, начал карабкаться наверх.
Выбираясь на поверхность, услышал стремительно приближающийся новый вой. Это были не морские волки, их вой звучал не так пронзительно, и они были гораздо сильнее волков Мокрой. Это были рыбы-горы.
Волк вырвался наружу и, задыхаясь, цапал зубами воздух. Увидел, как волны разрезают высокие черные плавники. Волки Мокрой уже почти его настигли, но за ними возникла рыба-гора, и у Волка появилась надежда. Судя по их низкому вою, они шли не за ним…
Тогда, возможно, они помогали ему?

Ударяя по воде хвостом, Торак старался обогнать братьев и сестер по стае. Он должен был раньше их добраться до Волка.
А Волк казался таким маленьким, волны то и дело захлестывали морду, но он смело греб лапами в сторону безнадежно далекой земли.
Торак изо всех сил стремился его спасти, но дух морского волка был сильнее, а жажда крови такой лютой, что он не мог отказаться от охоты. Он был волком, который охотится на Волка, он не знал жалости и хотел убивать.
Плавно нырнул, перевернулся и поднялся к мелкому существу, которое, яростно перебирая лапами, плыло против света. Подплыл ближе, открыл челюсти…
«Нет», – завопил Торак и сумел резко отвернуть огромную голову в сторону и закрыть челюсти.
Изумленный морской волк развернулся, чтобы повторить атаку, но Торак сделал так, что он просто боднул Волка, как будто хотел поиграть. Волк от удара вылетел из воды и, взвизгнув, плюхнулся обратно. А морские волки снова нацелились на свою добычу. Их было слишком много, Торак не смог бы их удержать.
И тут торжествующие визги морских волков сменил означающий тревогу писк. Угроза поднималась к ним из глубины Моря. Торак тоже ее почувствовал и в потоке щелчков «увидел» стаю горбатых китов, которые шли на его стаю.
Таких китов он еще никогда не видел – обитающие под водой существа двигались легко и грациозно, они, словно крыльями, взмахивали огромными плавниками, и каждый удар массивных хвостов приближал их к ним.
Морские волки растерялись – киты никогда на них не нападали! И все же именно это они и делали. Один кит, взмахнув плавником, отбросил сестру морского волка на глубину, другой нацелился на Торака. Тот, дернув хвостом, уклонился и отплыл на безопасное расстояние.
Сквозь стену пузырей увидел, как огромные киты окружили Волка и заскользили вокруг него и под ним так, чтобы морские волки не могли повторить нападение. Они защищали Волка, как мускусные быки защищают телят.
А потом стая морских волков ушла – Мать-Море запретила охоту.
Торак отстал и вынырнул.
Наигинн держался подальше от китов и в суматохе не заметил Волка, но увидел Ренн. Он плыл к ней так быстро, словно летел по волнам, а она, скривившись от боли, отчаянно гребла к видневшемуся из воды маленькому острову.
Оказавшись в пределах досягаемости, Наигинн отложил весла и взял гарпун. Дух Торака рвался защитить брата по стае, и, прежде чем морской волк смог ему противостоять, он ринулся за ледяным демоном.
Ренн поняла, что не уйдет от Наигинна, и схватила лук Торака. Оскалившись от боли, попыталась наложить стрелу на тетиву.
Наигинн с торжествующим криком замахнулся гарпуном. Ветер был на его стороне, а гарпун в три раза мощнее стрелы.
Но вдруг Наигинн замер. Он видел, что к нему несется морской волк, несется, чтобы напасть. На мгновение Торак увидел голубые, как лед, глаза на изуродованном шрамами лице. А потом Наигинн метнул гарпун. Торак поднял хвост, намереваясь перевернуть лодку демона, и острая боль ужалила хвостовой плавник. Удар не получился, вместо лодки он ударил по воде, и поднявшаяся волна выбросила его добычу из лодки.
Торак снова нырнул и развернулся, чтобы достать свою добычу с глубины. Наигинн бултыхался в воде, он не мог от него уйти.
Но уходил.
Наигинн уверенными широкими гребками плыл к своей лодке… а с хвостом Торака было что-то не так, он онемел и не мог пошевелить плавниками.
Закружилась голова, онемение распространилось по брюху к плавникам…
Волчья погибель.
Наигинн ранил его отравленным гарпуном.

Глава 9

Торак почувствовал на лице ледяную воду. Открыл глаза.
Ренн отложила ковш и склонилась над ним. Лицо ее побледнело и осунулось. Казалось, она изо всех сил пытается не показывать своих чувств.
– Не могу пошевелиться, – пробормотал Торак.
– Твои души были отравлены. Теперь яд выветривается.
– Где Наигинн?
– Ушел. Перед тем как опустился туман, я увидела, как он забрался в лодку и уплыл. Меня он не заметил, спешил убраться подальше от китов.
У Торака кружилась голова, его подташнивало, но он все-таки сумел сесть.
– Я видел Волка! Он плыл к острову. Мы должны найти его раньше Наигинна.
– В таком тумане? Я сюда-то еле добралась.
Торак от бессилия ударил кулаком по борту каноэ. Туман был настолько густым, что дальше носа лодки ничего не было видно. Торак перегнулся через борт, его вырвало. Под ним кружилась, словно в водовороте, морская капуста, мелкие волны накатывали на камни, и от этого стало еще хуже.
– Где мы? – спросил Торак.
– На каком-то островке непонятно где посреди Моря. Тот остров, который ты видел, я тоже видела, но до него отсюда слишком далеко.
– Как мы туда доберемся?
– Я буду грести, – мрачно ответила Ренн. – После того как Наигинн ранил морского волка, киты его и близко ко мне не подпустят. Их как будто сюда прислали. – Она мельком глянула на Торака, но ее лицо оставалось непроницаемым. – Морской волк, которого он ранил, плыл на боку, он посмотрел на меня, и я поняла, что ты внутри его. Подумала, что он утонет и унесет тебя с собой.
– Что с ним случилось?
– Яд выветрился, и он уплыл. Думаю, Наигинн смазал гарпун для Волка, а на морского волка столько яда не могло действовать долго. – Ренн замолчала, как будто снова переживала все, что с ней произошло. – А потом опустился туман, и я вообще ничего вокруг не видела. Эту бухту нашла по звуку прибоя.
Торак заметил, что она прижимает к груди раненую руку.
– Я не хотел сделать тебе больно, – сказал он.
– Но сделал.
– Прости.
Ренн пропустила извинения мимо ушей.
– Я понимаю, ты до смерти боялся потерять Волка, но, Торак, я – твоя подруга. Когда-нибудь я стану матерью нашего ребенка.
– Ренн…
– Если ты еще хоть раз, разозлившись, тронешь меня, я от тебя уйду и больше не вернусь!
– Этого не будет. Клянусь душами моего отца. Эту клятву я никогда не нарушу.
Каноэ ударилось о камни, и Ренн выровняла его веслом.
– Скоро стемнеет. Надо выбираться на берег и устроить стоянку.
Сохраняя тяжелое молчание, они вытащили каноэ подальше на берег бухты, перевернули и подложили под корпус ветки плавника. Торак развел огонь и, оставив Ренн следить за костром, отправился на поиски еды. Среди камней в затопленной во время прилива низине нашел большую оранжевую морскую звезду и нарвал с камней мидий. Вернувшись на стоянку, отдал Ренн руки звезды и, пока она с наслаждением поедала их мякоть, вскрыл половиной ракушки мидии. Большую их часть тоже отдал Ренн.
Она не пользовалась правой рукой, Торак с ужасом заметил, что ее предплечье распухло и браслет-оберег впивался в кожу.
– Давай я его ослаблю…
– Не надо.
– Ренн, перестань, – сказал Торак и, аккуратно распустив узелки, снова завязал ремешки. Потом заставил себя улыбнуться: – У тебя нет лука, но ты все равно носишь браслет-оберег.
– Мне Фин-Кединн его подарил.
Она сидела съежившись у костра и казалась такой маленькой и уязвимой. У Торака до боли сжалось сердце.
– Ренн… Я должен был отправить свои души блуждать в морском волке! Если бы я этого не сделал, не увидел бы Волка или тот остров.
Ренн посмотрела на него блестящими глазами и тихо сказала:
– Знаю. Ты все сделаешь, только бы его найти. Даже если для этого придется оставить меня.
– Нет!
– Но именно так ты и поступил, Торак. Ты оставил меня, чтобы спасти Волка.

Волк плыл целую вечность. Щипало глаза, болел хвост. Он почти не чувствовал лап.
Морские волки ушли, и рыба-гора – тоже, но туман проглотил землю. Волк не понимал, где она, и у него не было сил плыть дальше. Хотелось закрыть глаза и уснуть…
Он очнулся от удара волны. Пришла Темнота, Наверху появились Яркий Белый Глаз и множество его детенышей.
А что это за плеск?
Недалеко впереди он увидел что-то странное – из Мокрой торчала рогатая голова оленя. Олень плыл уверенно, как будто знал, куда направляется. Волк заставил себя сильнее грести лапами.
Туман проглотил все Наверху, и Волк бесконечно долго плыл за оленем.
Наконец почуял запах Леса. Услышал, как волны разбиваются о скалы. Теперь из тумана появились холмы, и Волк увидел, что они настоящие, а не те, что из Яркого Твердого Холода. На этих густо росли деревья!
Олень, тяжело ступая, выбрался на камни, встряхнулся и, пройдя вверх по берегу, исчез в Лесу.
Волны прибили Волка к камням и почти сразу утянули назад. В следующий раз Волк не упустил свой шанс и забрался на горки скользкой и соленой травы. Улегся и тяжело задышал.
Он спасен!
Сил не осталось, даже чтобы стряхнуть с шерсти Мокрую. Пошатываясь, он встал и чуть не упал. Казалось, что земля раскачивается под лапами, а Великая Мокрая все еще не хочет его отпускать.
За горками хрустящей соленой травы Волк почуял густую грязь, а за ней – Лес. Он чувствовал сосны и мох, чуял оленя, росомаху и белку, но запахи были слабые и слегка отличались от тех, которые он знал всю свою жизнь. У Волка кольнуло в груди, он понял, что это не его Лес. Здесь не было волков, не было Большого Бесхвостого, не было его стаи.
Волк слишком устал, чтобы сделать еще хотя бы шаг. Почувствовав жуткое одиночество, он повалился на соленую траву и закрыл глаза.
Пришел Свет, прилетели вороны его стаи и начали клевать его, изображая волчат. Волк попытался ударить по соленой траве хвостом, но хвост так болел, что он не мог им пошевелить.
Потом вороны принялись рыскать в грязи. Они взлетали с ракушками в когтях и бросали их на камни. Вороны повторяли это снова и снова. Ракушки отскакивали от камней, но некоторые разбивались, и тогда вороны пикировали вниз и выклевывали внутренности ракушек.
Умные птицы!
Волк выбрался на камни и стал с надеждой ждать. Он слишком ослаб, чтобы воровать у воронов, но пару разбитых ракушек все-таки добыл. Или вороны специально их ему оставили. Внутренности ракушек были невероятно вкусными, и за ними сразу пришел голод.
Волк съел немного соленой травы, но она была такой противной на вкус, что он выплюнул ее обратно. Мимо пробежало маленькое существо с большими передними лапами. Волк прыгнул, чтобы его схватить, но существо больно ущипнуло за нос, и Волк отпустил добычу. Порывшись в соленой траве, нашел еще больше мерзких щиплющихся существ и тучи жалящих мошек.
Из Великой Мокрой появилась выдра с рыбой в зубах. Она, как будто насмехаясь, глянула на Волка и вприпрыжку побежала в Лес.
Потом в большой луже среди камней Волк нашел невероятное, похожее на гигантского паука существо с телом как большой мясистый комок и длинными извивающимися ногами. Существо заметило Волка и стало бесцветным, брызнуло чем-то черным и втиснулось в очень маленькую для него щель. Волк поскреб передней лапой и сумел вытащить существо наружу, но оно в ответ обмоталось вокруг его морды и залепило собой глаза. Существо было мягким, но при этом очень сильным. Волк, ничего не видя, затряс головой, зажал существо между передними лапами и потянул. Существо плюхнулось в лужу и быстро заползло в щель.
Чувствуя себя побежденным, Волк побрел к деревьям. Грязь жадно засасывала передние лапы. Волк попятился. Передние лапы затянуло еще глубже. Волк зарычал и начал бороться с грязью, но она не отпускала и постепенно добралась до брюха.
Волк увяз. В этом жутком месте даже грязь была против него.
А теперь еще и Великая Мокрая вздумала заползать на берег и постепенно надвигалась на Волка.

Глава 10

– Ты как? Больно? – спросил Торак, помогая Ренн выбраться на камни.
– Все со мной хорошо! – выдохнула Ренн. – Ты лучше на каноэ посмотри!
Когда они плыли на расстоянии полета стрелы от острова, их лодка столкнулась с лавиной ледяной корки и теперь с дырой в корпусе покачивалась на прибойных волнах, как раненый зверь.
Перед ними тянулся пляж из черного песка, на котором тут и там валялся выбеленный ветром и солнцем плавник. За пляжем поднималась стена из сырых, молчаливых и увешанных клочьями мха елей. За елями угадывался Лес – остроконечные верхушки деревьев словно плавали в густом тумане.
Вымокшие и продрогшие, они брели по кучам гнилых водорослей. В луже среди камней Ренн заметила зеленую анемону размером с человеческую голову.
Анемона втянула щупальца и злобно посмотрела на Ренн единственным глазом: «Вы надоели Матери-Морю».
Они быстро развели костер, сняли сырую одежду и согрелись, растирая друг друга охапками сухих водорослей. Пока Ренн проверяла снаряжение, Торак вывернул наизнанку спальные мешки и повесил сушиться. Потом, наполовину одевшись, они вытащили каноэ из воды, поставили его подальше от прибоя у деревьев и закрепили корягами.
Пока Торак искал на берегу следы Волка, Ренн нарвала с елей моха и сделала примочку для больной руки. Короста на ране треснула, и рука заболела еще сильнее. Опухоль тоже увеличилась, и Ренн начала беспокоиться из-за того, что у нее может начаться черная болезнь.
Вдруг она потеряет руку и больше никогда не сможет стрелять из лука?
Лес за спиной был очень тихим и неподвижным, а глухой стук от упавшей на землю сухой ветки только подчеркивал тревожную тишину. Откуда-то из-за облаков донесся одинокий крик орла.
Вернулся Торак.
– Ничего, – раздраженно сказал он, – может, прибой смыл его следы.
– Возможно. Если он здесь, то должен быть в Лесу.
Торак хотел завыть и уже приложил ладони ко рту, но в последнее мгновение передумал.
– Ты прав, – тихо сказала Ренн. – Наигинн тоже может услышать.
Орел спикировал вниз и, поймав в бухте рыбу, полетел к гнезду высоко на сосне.
– Как думаешь, чей это остров? – спросил Торак.
– Точно не Тюленей.
– И не Бакланов. Водорослей? Апсу вроде говорил, что он лесистый.
Ренн кивнула. Она знала только троих людей из племени Водорослей, да и тех не очень хорошо. Халут с братьями приплыла торговать, когда ударила Звезда-Молния, и Вороны приняли их в племя. Но Водоросли не особо смешивались с другими выжившими. Теперь Ренн жалела, что не узнала их получше.
– Все, что я знаю о Водорослях, – сказал Торак, – это то, что они считают волков священными существами и поэтому стараются быть на них похожими. И что на их острове нет ни одного волка.
– Значит, если Волк здесь, они об этом знают.
– Да, но Апсу сказал, что их лагерь на востоке, там берег лучше укрыт от непогоды. А я почти уверен, что мы высадились на западном.
– Что ж, прежде чем мы что-нибудь предпримем, я бы поела, – сказала Ренн. – И еще пить очень хочется!
В бухте не было пресной воды, а бурдюки упали за борт и утонули, но у Торака осталась фляга из кишок тюленя, которую он всегда носил за пазухой. Они выпили всю воду, а потом наполнили флягу плавающим льдом. После этого быстро, но сытно перекусили большими гребешками, разбивая их о камни и высасывая сладкую нежную мякоть.
Когда они полностью оделись, было уже за полдень. Закинув на плечи спальники и мешки со снаряжением, отправились в Лес.
Сразу после первого шага голос Моря затих, и они вдохнули родной с самого детства запах земли.
– Я тосковал по всему этому, – пробормотал Торак.
– Я тоже, – отозвалась Ренн.
В Лесу стало гораздо теплее, чем на берегу, лишь изредка встречались маленькие островки снега, и было очень тихо и зелено. Мох заглушал шаги и свисал с каждой ветки, его зеленый покров смягчал поваленные стволы деревьев, пни и корни. Порой ноги утопали в нем по щиколотку.
Такого заросшего мхом Леса они еще не видели в своей жизни, а еще он был очень густым и труднопроходимым. Ветки цеплялись за мешки, тянули назад за волосы, как будто старались каждый шаг сделать еще труднее. Очень скоро Торак с Ренн перепачкались в грязи и их усыпало еловыми иголками. Колючие кусты ежевики скрывали болотистые участки, мох прикрывал провалы между корнями. Торак один раз угодил в такой и чуть не сломал лодыжку. А еще мох помогал гнилым деревьям притворяться крепкими, Ренн однажды ухватилась за ветку, чтобы сохранить равновесие, а ветка тут же сломалась и отбросила ее назад на Торака.
Но несмотря на все это, они не чувствовали, что Лес к ним враждебен, казалось, он просто упрямится и не хочет пропускать их дальше.
– Эти деревья не желают нам плохого, – задумчиво сказал Торак. – Похоже, они никогда не видели людей. Я бы не стал срубать одно из них, чтобы починить лодку.
И как только он это сказал, деревья задрожали на ветру и забрызгали их каплями воды.
– Говорю же, не буду я вас рубить! – быстро повторил Торак.
Неба видно не было, и вскоре они, потеряв все ориентиры, вынуждены были идти только там, где виднелся хоть намек на тропу. И у Торака, и у Ренн появилось тревожное чувство, будто Лес ведет их туда, куда нужно ему.
Кроме нескольких желтых слизней, они не видели никого – ни охотников, ни добычи, хотя на мху под ногами то и дело попадались раковины мидий, скелеты рыб и кости от крыльев… Их роняли орлы и вороны или оставляли выдры и росомахи.
Ренн наткнулась на небольшую кучку помета, а рядом увидела утоптанный островок мха, где, скорее всего, ночевал олень. Торак заметил следы когтей на дереве, а рядом с ним, в лужице черной грязи, – один-единственный след. Это куница спустилась, попробовала землю лапой и, решив не рисковать, забралась обратно.
– И никаких следов Волка, – хмуро сказал Торак.
– Ты хоть понимаешь, куда мы идем? – раздраженно спросила Ренн. – Я вот не понимаю!
Торак тряхнул головой:
– Нет, но думаю, деревья хотят, чтобы мы шли этой дорогой.
Ренн устало плелась за Тораком и чувствовала себя голой без лука. К тому же, сколько она ни свистела, призывая Рек с Рипом, вороны так и не появились.
Под башмаком хрустнула яичная скорлупа, и Ренн с тоской вспомнила, что до Яичного Рассвета осталось совсем недолго. В это время Всемирный Дух превращается из женщины с волосами из красных ивовых веток в мужчину с оленьими рогами. Ренн любила Яичный Рассвет – племена устраивали праздник с сытной едой, а колдуны собирали яйца клеста и…
– Впереди просвет! – крикнул Торак и ускорил шаг. – Кажется, я вижу… О нет.
Торак опустил плечи.
– Что там? – спросила Ренн.
– Иди сама посмотри, – упавшим голосом ответил Торак.
Ренн протиснулась мимо ствола ели и встала рядом.
– Этого не может быть!
Они вышли на край Леса. Перед ними тянулся берег из черного песка с разбросанным тут и там плавником, ниже на камни мягко набегали волны.
А совсем рядом с ними, именно в том месте, где они его оставили, лежало закрепленное корягами каноэ.

Темная Шерсть хотела, чтобы Волк с ней поиграл, она тихонько поскуливала, лизала его в нос и слегка покусывала за уши.
«Ну же, вставай!»
А Волк лежал на животе и вдыхал ее чудесный теплый запах и запах мяса у нее из пасти. Он хотел встать, но слишком устал. У него не было сил даже вильнуть хвостом.
Вороны тоже его звали: «Кар! Кар! Иди за нами!»
Волк открыл глаза. Темная Шерсть исчезла. Он по шею увяз в холодной грязи, а Великая Мокрая подобралась совсем близко.
Но теперь он был не один. Над головой кружили вороны из его стаи, а маленькая, только наполовину выросшая бесхвостая лежала рядом на животе и пыталась вытащить его из грязи. От нее хорошо пахло рыбой, лицо было узким, как будто сплющенным, а зубы необычно острые для бесхвостых.
Но как она ни старалась, грязь побеждала, а у Волка не осталось сил бороться.
Когда он снова пришел в себя, девочка уже привела помощь – его откапывали трое крепких бесхвостых. Они были взрослыми и умными, сделали подстилки из соленой травы, чтобы грязь и их не затянула. Один, ухватив Волка за переднюю лапу, рывком выдернул ее из грязи и уложил на соленую траву. Потом они освободили вторую лапу. Теперь тянули за задние. Волк взвизгнул, когда кто-то прикоснулся к хвосту. А потом все поплыло перед глазами.
Очнувшись в следующий раз, Волк понял, что лежит на подстилке из мягкого сухого мха. Ему было тепло, а на шерсти не осталось ни пятнышка грязи. Он почуял, что бесхвостые оттащили его в свое большое, пахнущее рыбой логово. Это логово устроено между Лесом и Великой Мокрой, которая больше не идет за ним, а мирно плещется о камни и до нее очень много прыжков.
Появились те трое взрослых бесхвостых и маленькая, которые его спасли. Девочка держала в передних лапах несколько селедок. Взрослый что-то резко ей сказал и попытался отобрать рыбу. Тогда Волк на него зарычал: «Не трогай ее!» И взрослый бесхвостый покорно отступил назад.
Девочка, уважительно наклонившись, приблизилась к Волку и положила селедки рядом с его мордой. Волк был слишком слаб, чтобы поднять морду, а уж чтобы есть – тем более.
Ну, может, только один кусочек.
После третьей рыбины почувствовал, что может поднять голову. Девочка принесла большой пятнистый подрагивающий комок, который сильно пах Великой Мокрой. Это был огромный паук, совсем как тот, который обмотался вокруг морды Волка. Только этот не дышал, и он решил откусить немного от похожей на змею ноги. Мясо было очень вкусным, жестким и совсем без костей. Волк сожрал гигантского паука целиком.
Задремав после сытной еды, Волк почувствовал, как маленькие, лишенные шерсти лапы осторожно поглаживают его бок. Хвост слишком болел, чтобы им вилять, и Волк поблагодарил маленькую бесхвостую, прижав уши.

Свет сменял Темноту, и Волк, постепенно набравшись сил, уже мог между дрёмой и сном понемногу ходить.
Маленькая бесхвостая принесла ему Мокрую в выдолбленном камне и еще больших мясистых пауков. Пахнущие рыбой бесхвостые устроили ему удобное место для сна неподалеку от своего логова и заботливо огородили его стеной из молодых деревьев, чтобы собаки не донимали. Они даже приносили рыбу для воронов из его стаи, и те растолстели так, что, казалось, уже не смогут летать.
Временами приходили сразу несколько бесхвостых и, стоя за стеной из молодых деревьев, смотрели на Волка. У всех, как у маленькой бесхвостой, были узкие лица и острые клыки, и все сильно пахли рыбой. Они были дружелюбными и относились к Волку с большим уважением, но он чувствовал: они чего-то от него хотят. Только не знал чего.
Наконец Волк понял, что достаточно окреп, чтобы пойти охотиться в Лес, но был совершенно сбит с толку, когда обнаружил на пути еще больше молодых деревьев. Они были слишком высокими, чтобы их перепрыгнуть, и, даже оббежав всю стену, он не нашел ни одного лаза наружу.
Встревожившись, снова пробежал по кругу. Ни единой щели между крепкими молодыми стволами. Начал рыть подкоп, но все бесполезно – стволы были вкопаны слишком глубоко.
И тогда он понял, что в западне. Бесхвостые все устроили так, как будто посадили его в глубокую яму.
Волк задрал морду, чтобы завыть, но не стал. Зачем выть, если в этом месте нет ни одного волка, который мог бы его услышать?
Маленькая бесхвостая смотрела на него сверху вниз из-за стволов молодых деревьев. Волк чувствовал, что она его жалеет. Девочка бросила ему селедку, но он даже не посмотрел в ее сторону.
Зачем есть, если он больше никогда не увидит Большого Бесхвостого и свою стаю?

Глава 11

Дарк поднимался к Логову, и снег громко хрустел под снегоступами. Он пообещал Тораку, что будет присматривать за Темной Шерстью, но у него была и своя причина повидаться с волками. Раньше они уже ему помогали, возможно, теперь помогут найти Ходца, старого безумного скитальца, в прошлом – колдуна, в сознании которого еще сохранились крупицы разума.
Арк перелетела с сосны на сосну и осыпала Дарка снегом. Он отряхнулся и задумчиво на нее посмотрел. Белая ворониха научилась этому трюку у Рек с Рипом.
Она пыталась что-то ему сказать? Или просто играла?
В Логове никого не было, но Дарк догадался, что Темная Шерсть поднялась выше на гряду, где вырыла запасное Логово, на случай, если это обрушится.
Холодный ветер шипел над кучками помета и разбросанными кругом добела обгрызенными костями. Дарк сел на камень у входа в Логово и уперся локтями в колени. На него навалилось уныние.
С тех пор как они с Куджаем провели обряд, прошел не один день, а он так и не выяснил, получилось у них или нет. Как не знал, живы ли еще Торак и Ренн.
В то утро его постоянно преследовала мысль, что он должен был сделать что-то еще, что-то очень важное. И вдобавок ко всему Фин-Кединн хотел, чтобы он нашел Ходца. По указанию вождя Дарк оставлял гальку с его метками в местах старой охоты Ходца. Но опять же, это было несколько дней назад и пока ни к чему не привело.
«Это мне не по силам, – мрачно думал Дарк, глядя на грязный снег под ногами. – Я не справлюсь».
И вот тогда он это увидел – слабый след босой ноги. Сердце громче заколотилось в груди. След был необычно коротким, а Ходец потерял от мороза пальцы на ногах и даже зимой не надевал башмаки.
Дарк был не особо хорошим следопытом, да и снег вокруг утоптали волчьи лапы, но он все же нашел в нескольких шагах от Логова еще один след. Его точно оставил Ходец.
На склоне холма над Логовом появился Камешек.
– Камешек, это я! – негромко, но стараясь, чтобы голос звучал уверенно, сказал Дарк.
Молодой волк чуть постоял в нерешительности, но потом прижал уши и сбежал вниз к Логову. Он всегда был настороже, а теперь, после потери Белой Шеи и Волка, стал особенно опасливым.
– Я должен найти Ходца, – сказал Дарк и, наклонившись, почесал молодому волку бок и показал на след на снегу. – Тебе нравится этот старик? Знаешь, куда он пошел?
Камешек старательно обнюхал след, глянул на Дарка и вильнул хвостом. Похоже, он не знал, как помочь.
– Да, конечно, ты не можешь мне помочь, – грустно сказал Дарк. – Просто… Ох, Камешек. Фин-Кединну нужно, чтобы я привел к нему Ходца. Потому что старик в силах вылечить его больную ногу, а я нет! Я – колдун, но не знаю, что делать. Я все испробовал…
Дарк осекся, услышав надрыв в собственном голосе.
Молодой волк посмотрел на него желтыми глазами и беззвучно ускользнул подальше от Логова.
Арк села на плечо Дарка, заморгала и закурлыкала, показывая, как она его жалеет. Ворониха с Камешком чувствовали, что он очень переживает, но не понимали почему. Понять его мог только близкий человек.
Когда Дарк уходил, у него вдруг защемило в груди и он понял: это из-за того, что здесь побывал демон. Дарк чувствовал, что демон был мелким – в Лесу после удара Звезды-Молнии их развелось очень много – и что сейчас его там нет, но Дарк все равно побежал назад и, чтобы защитить Темную Шерсть, если она вернется, втер в камни над Логовом немного «крови земли».
И снова его одолела мысль, будто он упускает что-то очень важное.
Весь день Дарк бродил по долине, но больше не нашел ни одного следа. Уже ближе к сумеркам ему повстречались парень из племени Ивы и девушка из племени Гадюки, которые проверяли силки. Так они ему сказали, а на самом деле просто хотели побыть вместе, они улыбались, все время подталкивали друг друга локтями и почти не слушали Дарка.
– Вы уверены, что не видели его? И ничего о нем не слышали? – теряя терпение, расспрашивал Дарк. – Одноглазый изгой? Когда-то был в племени Выдры?
Парень, не скрывая, что ему все это неинтересно, покачал головой, но девушка расплывчато сказала, что вроде как ее отец видел кого-то такого.
– Когда? Где? – сорвался на крик Дарк.
– Мм… Прости, не помню.
Парень потянул девушку за руку:
– Хватит уже, идем!
– Мне жаль!
Девушка беспомощно улыбнулась и позволила парню утащить ее за собой.
Дарк посмотрел им след, и души его сникли. Эти ребята заставили его почувствовать себя покинутым и одиноким. Иногда и Торак с Ренн так делали, хотя, конечно, ничего такого не хотели.
«А скоро наступит весна, – разозлившись, подумал Дарк. – Все в Лесу найдут пару… Все, кроме меня».
Солнце клонилось к закату и, словно янтарные угли огромного костра, подсвечивало снизу облака. Дарк смотрел, как свет постепенно тускнеет и облака становятся похожи на пепел.
Поймал себя на том, что думает о Куджае. Они пару раз вместе рыбачили, но в последний раз парень из племени Морского Орла постоянно ныл из-за своего каноэ, Дарк не выдержал и огрызнулся, в результате они подрались. Синяк на скуле у Дарка все еще болел и служил хорошим напоминанием о том случае. С тех пор он Куджая не видел.
«Глупо, – зло подумал Дарк. – Почему бы просто не пойти к нему и не помириться? Ну, если он к тебе не приходил, значит и мириться не хочет».
Когда он вернулся в лагерь, в небе уже мерцали первые звезды. Собаки спали, свернувшись клубком на снегу, из дыры в крыше главного, построенного из бревен убежища, где зимой ночевало все племя Ворона, поднимался дым.
Но Фин-Кединна там не было. Кто-то сказал Дарку, что вождь – в небольшом убежище на краю лагеря, где селят тех, у кого начинается лихорадка.
– Он не болен, – заверили Дарка, – просто хочет наедине поговорить с Ходцом.
– С Ходцом? – воскликнул Дарк.
На пороге в убежище появился Фин-Кединн.
– А, Дарк, ты вернулся. Идем со мной.

– Как ты его нашел? – замедлив шаг, чтобы идти рядом с хромающим Фин-Кединном, спросил Дарк.
– Я и не находил, – ответил вождь Воронов. – Он увидел оставленный тобой камешек и сам после сумерек приковылял в лагерь.
– Что он говорит про твою ногу? Он может помочь?
– Он ничего не говорит, прикидывается, будто не понимает. Я подумал, что ты мог бы с ним поговорить как колдун с колдуном.
Дарк хмыкнул. Ходец всегда относился к нему с презрением, в лучшем случае просто насмехался.
Хижина для больных лихорадкой была типичным убежищем Воронов с тремя стенами и крышей из шкуры оленя, четвертой стены не было, только поперечная балка, которая уводила дым от костра, но при этом загоняла тепло внутрь. Даже в морозные ночи, чтобы спокойно там спать, хватало обычного спального мешка.
Но если Фин-Кединн и пытался заманить Ходца в тепло, тот не поддался на уговоры. Старик сидел на корточках на снегу возле костра и сдирал шкуру с убитого зайца.
Лапа, одноухий пес Фин-Кединна, стоял рядом и с удовольствием вдыхал исходящую от старика вонь.
Когда они подошли, Ходец даже не поднял голову, но, хихикнув, обратился к Лапе:
– Глянь-ка, пес, он привел белого как мел парня!
Ходец со своими узловатыми руками, кривыми ногами, спутанными длинными волосами и бородой напоминал старое, побитое бурями дерево. Несмотря на холод, на нем была только пара сгнивших шкур, которые он содрал с трупов зверей и даже не удосужился почистить, заплесневелая повязка из шкуры оленя на бедрах, на ногах провонявшие обмотки из кожи угря и перепачканная в саже шкура северного оленя вместо накидки с капюшоном. Передние ноги зверя Ходец обвязал вокруг шеи, и, когда он двигался, копыта глухо стучали по груди.
Фин-Кединн расположился внутри убежища, вытянул вперед больную ногу и продолжил работать над сетью, которая свисала с балки.
– Подумал, что ты мог бы поговорить с Дарком, – сказал он старику, завязывая двойным узлом веревку из водорослей на краю сети.
– Колдуны! – Ходец харкнул зеленой слизью и попал на башмак Дарка. – Какая от них польза?
– Мне нужна твоя помощь, – сказал Дарк. – Рана Фин-Кединна с виду заживает – шрам чистый, никакой черной болезни, – но внутри что-то не так.
Он перечислил все снадобья и заклинания, которые они с Ренн перепробовали.
– Ничего не помогает.
Арк села на костлявое плечо старика и стала выклевывать вошь из бороды. Старик посмотрел на ворониху, обнажил в улыбке черные беззубые десны и погладил ее по белому как снег крылу.
– Ходец когда-то был колдуном, – промурлыкал он, обращаясь к воронихе.
– Мы знаем, – сдерживая раздражение, сказал Фин-Кединн.
– Пока не потерял глаз, – продолжил, обращаясь к воронихе, Ходец. – Глаз выскочил, и ворон его склевал. Ха! Вороны любят глаза.
Фин-Кединн стиснул челюсти и принялся специальной костью измерять ячейки сети.
– Но боль не проходит, – объяснял старику Дарк.
– И что? – огрызнулся Ходец. – Всем больно!
– Она усиливается, – прорычал Фин-Кединн.
Старик скрюченными пальцами разодрал зайцу живот.
– И он думает, что Ходец может что-то с этим сделать? – с набитым окровавленными кишками ртом невнятно сказал старик.
– Ты помогал нам раньше, – напомнил ему Дарк.
– Сети! Сети! – продолжал бормотать свое старик. – Они пытаются поймать в западню Ходца?
– Конечно нет, – сказал Фин-Кединн. – Но ты можешь оставаться в этом убежище, сколько пожелаешь, мы дадим тебе спальный мешок.
Ходец скривился, как будто даже мысль о тепле и удобстве причиняла ему боль.
Вождь племени Ворона перестал работать и посмотрел на него ярко-голубыми глазами.
– Я прошу тебя помочь. Не моему племени, а мне. Когда-то мы были друзьями.
Лицо старика исказилось от злости.
– Это несправедливо! – завизжал он, отбросил тушку зайца в сторону и вскочил на ноги. – Покажи Ходцу! Покажи ему!
На близком расстоянии его вонь была просто невыносимой. Дарк с трудом поборол позывы к рвоте и с тревогой наблюдал за тем, как Фин-Кединн развязал пояс и спустил штаны, обнажив бедро.
Широкий зарубцевавшийся шрам тянулся до самого колена. Ходец с непроницаемым лицом потрогал шрам похожим на коготь грязным пальцем.
– Это сделал демон.
– Демон-медведь, – грубо оборвал его Фин-Кединн, – не притворяйся, будто не знаешь.
Старик, хихикнув, снова сел на корточки.
– Ходец охотится на демонов в пещерах, а не в телах людей. Этот демон глубоко забрался.
– Что это значит? – процедил сквозь зубы Фин-Кединн.
– Он пожирает нутро. Скоро ты не сможешь ходить.
Огонь в костре затрещал и выплюнул сноп искр. Лапа встал у входа в убежище и настороженно смотрел на хозяина.
Фин-Кединн медленно подтянул штаны и завязал пояс. Прикоснулся к небольшому, вырезанному из тиса ворону, который висел на шнурке у него на шее.
– Ты уверен, что это нельзя излечить?
Ходец фыркнул:
– О, снадобье для такого имеется! Оно навсегда избавит от боли! Это снадобье называется «смерть»!
Продолжая хихикать, старик подобрал с земли тушку зайца и исчез в темноте.
Арк полетела за ним. Дарк не отрывал взгляда от Фин-Кединна.
Вождь племени Ворона долго смотрел на огонь, выражение его лица не менялось, но Дарк чувствовал, что он в смятении.
Потом Фин-Кединн медленно взял кость для измерения ячеек сети, снова снял сеть с крюка и расправил плечи.
– Что ж, теперь я хотя бы знаю, что меня ждет, – тихо сказал он и продолжил работу.

Полуослепший от слез Дарк побрел за Ходцом. В душе все закипало от злости и боли… и от стыда, потому что он был не в силах помочь человеку, которого полюбил, как родного отца.
Заметил Ходца среди берез и громко его окликнул.
– Чего еще? – грубо отозвался старик.
– Ты должен что-то сделать! Ты наверняка сможешь!
– Ходец не может помочь! Никто не может!
– Подожди!
Ходец повернулся к Дарку.
– Чем он занят, когда гоняется за мелкими демонами? Когда изничтожает всяких недоносков, что вечно подкрадываются, и слизняков, что пытаются вырваться? Это не поможет, когда придет самый сильный!
– Ты говоришь о Наигинне?
На изуродованном лице сверкнул глубоко посаженный глаз.
– Колдовство как резьба. Ты должен думать на шаг вперед!
И Дарк вдруг понял, что упускал все это время.
– Даже если его убить… – пробормотал он. – Что будет с душами?
Ходец оскалил черные, похожие на гнилые пеньки зубы.
– Наконец-то белый как мел парень начал думать! Дух ледяного демона будет разгуливать по Лесу! Он очень быстро найдет для себя новое тело.
– Как его остановить?
– Зачем спрашивать Ходца? Белый как мел парень уже знает!
– Нет, я не знаю, поэтому тебя и спрашиваю!
– Белый как мел парень – колдун или мышь? – прорычал старик. – Он думает, Ходец всегда будет рядом? Всегда будет ему помогать?
– Нет, но…
– Белый как мел парень слепой? – Ходец костлявой рукой провел в воздухе дугу от покрытых инеем берез до подсвеченного оранжевым пламенем костра убежища для заболевших лихорадкой. – Он не видит того, что у него под носом?
После этого старик зло сплюнул и исчез в Лесу.
Но вскоре ветер донес до Дарка его голос:
– Ответ прямо перед ним, если у него есть глаза – он увидит!

Глава 12

Когда Дарк вернулся в лагерь, Фин-Кединн еще был занят сетью.
Свет от костра смягчал черты лица вождя, только по глубоким морщинам в уголках рта можно было догадаться, что ему очень больно. Рядом с ним лежали топор, нож и копье для ловли рыбы, а еще – горка камешков одинакового размера, которые он использовал как грузила.
«Как он спокоен, все на своих местах, – поразился Дарк, – и это после того, что услышал».
– А, вот и ты, – поприветствовал его вождь. – То, что он сказал о моей ноге… это останется между нами, да?
Дарк на карачках заполз в убежище, сел на оленью шкуру и поджал колени.
– Почему ты хотел, чтобы я был здесь, когда он об этом скажет?
– Ты – мой колдун, ты должен знать.
– Только поэтому? – спросил Дарк.
Фин-Кединн посмотрел ему в глаза:
– Время от времени, Дарк, стая гусей меняет вожака. Старый вожак перемещается в хвост, а его место занимает молодой гусь.
Дарк в ужасе посмотрел на вождя:
– Но ты не старый!
– Это не важно. Когда я больше не смогу ходить, я не смогу быть вождем племени.
– Нет!
– Дарк, все хорошо, – мягко сказал Фин-Кединн. – Я хотел услышать правду, и я ее услышал.
Дарк отвернулся и посмотрел на звездное небо. В бесконечном далеке мерцало тусклым зеленым светом Первое Дерево.
– Знаешь, – сказал Фин-Кединн, – я ведь никогда не думал, что стану вождем. Все считали, что выберут моего старшего брата, отца Ренн. Да я и не хотел быть вождем. Не думал, что смогу.
– Это ты-то? – искренне удивился Дарк.
Фин-Кединна позабавил такой ответ, он усмехнулся.
– Да, я. – Он отрезал кусок от веревки из скрученных водорослей и крест-накрест перевязал им один камешек. – А теперь я хочу узнать, – уже другим тоном сказал вождь, – ты пошел за Ходцом, смог узнать что-то важное для меня?
Дарк коротко передал слова Ходца о душах демона.
– Мы должны изгнать их в Иной Мир. Если этого не сделаем, он найдет новое тело и все начнется сначала.
– А мы можем это сделать?
– Не знаю. Я не знаю нужного заклинания, не знаю, какой обряд для этого надо провести. Хотел бы я, чтобы Ренн сейчас была здесь, с нами.
– Я тоже. Есть хоть какие-то догадки о том, что с ними могло случиться?
Дарк с несчастным видом покачал головой.
– Я скучаю по ним, – тихо сказал Фин-Кединн. – Хочу их увидеть.
– Я тоже.
Дарк взял нож вождя и повертел в руке. Нож был выточен из рога благородного оленя – рукоять плотно обмотана сухожилиями, лезвие усилено плоскими осколками темно-серого кремня. Как и все, что делал вождь Воронов, нож был простым, но при этом очень надежным и практичным.
– Думаю, – сказал Дарк, проведя пальцем по осколкам кремня, – я должен стать тем, кто убьет Наигинна.
– Нет, Дарк. Ты не убийца.
– Если это сделает Торак или Ренн, кто-то из них станет изгоем. А мой отец…
– …был в сговоре с Наигинном, и ты хочешь искупить его вину. Повторяю, ты не убийца людей.
Полено в костре затрещало и послало в небо сноп искр. В Лесу, как будто в ответ, затрещало дерево.
Дарк наблюдал за тем, как Фин-Кединн привязывает камешек к краю сети, а в ушах звучали безразличный смешок Ходца и его слова: «О, снадобье для такого имеется! Это снадобье называется „смерть“!»
– Ты боишься смерти? – тихо спросил он.
Фин-Кединн перестал работать.
– Умирания – да, если оно мучительное. Но не смерти. Я думаю, она как сильный ветер, который сдувает следы на снегу.
У Дарка защипало глаза.
Фин-Кединн отрезал еще кусок веревки, взял второй камешек и вдруг спросил:
– Тот парень из племени Морского Орла, вы с ним еще рыбачите?
– Ну… нет. Последние несколько дней не рыбачили.
– Почему?
– Мы поссорились.
– А, теперь понятно, – сказал вождь, указывая на синяк на подбородке Дарка. – Из-за чего?
– Да он все говорил о том, как тоскует по своему каноэ, а я сказал, что это всего лишь лодка. Ну и началось.
Фин-Кединн усмехнулся:
– Так помирись с ним! Куджай умный и смелый. Он хороший парень.
– Знаю, – хмуро сказал Дарк и ущипнул шкуру, на которой сидел.
Он думал о том, как сильно отличаются Морские Орлы от людей его племени Лебедя.
А потом тихо пробормотал:
– Почему некоторые племена делают зло и не понимают этого?
– О чем ты?
– Если бы отец Куджая родился в племени Лебедя, как я, они бы бросили его в горах просто потому, что он не похож на остальных.
– Так поступали люди в древние времена. Некоторые с тех пор не переменились, а некоторые стали другими.
Дарк посмотрел на вождя:
– Ты сделал меня колдуном – это еще какая перемена.
– Да уж, – согласился Фин-Кединн. – Еще не было случая, чтобы кто-то выбирал колдуна из другого племени. Я горжусь, что сделал такой выбор.
– И ни разу не пожалел?
– Ни на мгновение. – Фин-Кединн немного помолчал и добавил: – Из тебя выйдет хороший вождь.
– Из меня? Не смешно!
– После удара Звезды-Молнии ты взял на себя ответственность за уцелевших людей.
– Меньше чем на день.
– Но ты отлично справился. – Фин-Кединн стянул сеть с поперечной балки и скатал ее в рулон. – Думаю, я сегодня здесь переночую. Передай другим, хорошо? И, Дарк…
– Да?
– Этот обряд для изгнания душ ледяного демона… Ты найдешь способ.
Дарк покраснел. Фин-Кединн не сказал бы такого, если бы сам в это не верил.
Перед уходом Дарк подкинул еще одно полено в костер, а Фин-Кединн затащил сеть и оружие вглубь убежища и стал разворачивать спальный мешок.
«Ответ прямо перед ним, если у него есть глаза – он увидит!»
И внезапно Дарк увидел ответ, он был четким, как острый осколок кремня, вставленный в желобок лезвия ножа. И он понял, что должен делать.

Дарк ждал до полудня, а когда Куджай так и не появился, подавил в себе гордость и пошел по замерзшей реке в лагерь Морских Орлов.
Куджай был занят работой в укрытии для лодок и не заметил Дарка, но его собака, прижав уши, завиляла хвостом. Арк уселась на ветку и, настороженно поглядывая на собаку, принялась чистить хвостовые перья.
Куджай сидел на бревне у костра и обстругивал кусок кости лося. Он склонил голову, так что Дарк видел только его спутанные светлые волосы и метку – четыре орлиных когтя – на тыльной стороне руки. У Куджая были хорошие кисти – квадратные и сильные. И, как у Дарка, они были в мелких порезах – такое случается, когда подолгу занимаешься резьбой.
Почувствовав, что в укрытии появился кто-то еще, Куджай поднял голову и смерил Дарка спокойным долгим взглядом. У него были серо-голубые глаза, как Море в пасмурную погоду, и такие же глубокие.
Немного неуверенно Дарк сел на корточки с противоположной стороны костра. Куджай продолжил обстругивать кость. Дарк заметил лиловый синяк у него на скуле, над родинкой.
– Это я сделал? – спросил он.
– Ага, – спокойно ответил Куджай.
– Болит?
– Немного. – Куджай посмотрел на челюсть Дарка. – А это?
– Немного.
Куджай хмыкнул.
– Прости за то, что я так сказал про твою лодку, – пробормотал Дарк.
Куджай перестал обстругивать кость.
– А я не должен был так злиться. Просто старшие братья постоянно говорили, что мне никогда не сделать хорошее каноэ, а когда у меня наконец получилось…
Куджай пожал плечами и продолжил работать.
Время от времени он брал из миски, что стояла у него в ногах, жменю чего-то вроде древесной стружки и запихивал в рот. А потом кивком предложил ее Дарку.
– Что это? – спросил Дарк.
– Жареный взморник, – с набитым ртом ответил Куджай.
Дарк попробовал немного. Взморник был хрустящим и солоноватым. Дарк взял еще одну горсть, и они с Куджаем какое-то время просто сидели и жевали.
– Знаешь, – прервал молчание Куджай, – а ты неплохо дерешься, с виду и не скажешь.
– Спасибо, – коротко ответил Дарк.
– Торак меня предупреждал.
– Торак?
– Ага, перед уходом он отвел меня в сторону и сказал: «Если этот парень и выглядит хлипким, это еще не значит, что он слабак!» – Куджай выковырял из щели между передними зубами ниточку взморника. – Он сказал, что отец бросил тебя, когда тебе было восемь, и ты один семь зим прожил в Горах.
Дарк почувствовал, как запылали щеки.
А потом вдруг поймал себя на том, что рассказывает Куджаю о маленьких существах, которых вырезал из камня, о том, как они составляли ему компанию, каждый на один месяц. Как он с ними разговаривал и как ему было плохо оттого, что большинство этих существ пришлось оставить в пещерах.
Он никогда и никому об этом не рассказывал, даже Тораку и Ренн. И теперь недоумевал, как так получилось, что этот парень из племени Морского Орла всего за полмесяца стал для него таким близким… и необходимым.
– Это неправда, что ты родился бесцветным, – сказал Куджай. – У тебя глаза светло-серые, а веки – розовые, как у всех. А синяк, который я тебе поставил, вообще всех цветов радуги.
Дарк рассмеялся:
– Что ты вырезаешь?
– Наконечник для копья. Для копья племени Морского Орла. Знаешь, чем оно отличается от других?
– Нет. Но почему-то уверен, что ты мне сейчас расскажешь.
Теперь рассмеялся Куджай:
– Если поймаешь большую рыбу обычным копьем, а рыба начнет сильно молотить хвостом и вырываться, древко копья может сломаться, и тогда ты потеряешь добычу. Но мы делаем наконечники отдельно от древка. Вырезаем вот здесь углубление, главное, чтобы древко плотно входило. А потом обматываем наконечник и древко крепкой веревкой, так, чтобы их было не разъединить. И даже когда рыба начнет сильно дергаться и оторвет наконечник, он все равно будет связан с древком… так ты поймаешь рыбу и не сломаешь копье.
– Умно, – признал Дарк.
Куджай отложил наконечник в сторону и откинул волосы со лба.
– Так зачем ты пришел?
– То есть, кроме того, чтобы помириться?
– Да, кроме этого.
Дарк взял наконечник и повертел между пальцами.
– Я должен провести один обряд. Не сейчас, но, думаю, уже скоро. Мне нужна твоя помощь.
– Хорошо.
У Дарка даже дыхание перехватило.
Куджай не спросил, что за обряд и что для него потребуется. Он просто сказал: «Хорошо».
– Я должен сделать копье, – сказал Дарк и вернул наконечник Куджаю. – И сеть.

Глава 13

– Что мы делаем не так? – в десятый раз пробормотал себе под нос Торак.
– Не знаю, – чуть слышно ответила Ренн.
Она устала, была подавлена, и боль в руке не давала думать ни о чем другом.
Наступил рассвет их четвертого дня на острове Водорослей. Накануне провалилась третья попытка пройти через Лес.
Ренн оставляла в подношение копченую селедку и просила помощи у хранителей племени. Торак по пути через Лес делал метки, чтобы понимать, если они окажутся в том же месте во второй раз. Но несмотря на все это, деревья раз за разом возвращали их к началу пути.
– Думаю, надо попробовать пройти вдоль берега, – сказал Торак. – Так мы не заблудимся и обязательно выйдем к какой-нибудь реке, а Волк, скорее всего, держится у воды.
– Хорошо. – Ренн с трудом встала на ноги и закинула на плечо мешок.
Рука у нее к этому времени распухла до самого локтя. Она даже порой представляла, как черви болезни прогрызают путь в ее нутро.
Прилив отступил, песок под ногами был твердым, так что поначалу они продвигались очень даже быстро. На берегу кулики расклевывали двустворчатые ракушки, орлы и чайки ссорились из-за крабов, а быстрые и проворные камнешарки сновали вверх-вниз, чтобы не попасть под набегающие волны.
Торак шел медленно и, высматривая следы Волка, не поднимал головы.
Ренн, глядя под ноги, тащилась следом. К середине дня боль стала такой сильной, что переход превратился для нее в ночной кошмар наяву. Дождь со снегом хлестал по щекам, она продрогла до костей, но вдруг с ужасом поняла, что вспотела.
«О нет! Только не лихорадка!»
Подошли к скалистому берегу, здесь Лес сползал к самому Морю и вынудил их карабкаться через поваленные деревья и расщепленные пни.
Торак задержался, чтобы нарвать с камней мидий, и предложил немного Ренн.
– Я не голодная, – сказала она.
– Не похоже на тебя. С рукой все хуже, да?
Ренн бросило в дрожь.
– Я – колдунья, но не могу исцелить себя.
– Надо укрыться от дождя. Идем, я понесу твой мешок.
Торак сунул топор Ренн себе за пояс и взял мешок. Теперь у нее оставались только праща, мешочек со снадобьями и мешочек с копченой селедкой, но ей все равно было тяжело.
– Еще немного, – заверил Торак. – Мы найдем укрытие.
Но где? Песчаный берег закончился, впереди лежали только камни под нависающими скалами, до Моря было всего два шага, и волны обдавали их холодными брызгами.
Если бы Торак не придерживал Ренн за пояс, она бы обязательно упала.
– Впереди пещера, – сказал он ей на ухо.
Ренн увидела в отвесной скале глубокую, как от удара гигантским топором, расщелину. В нее одна за другой набегали и откатывались высокие волны. Ренн все это не нравилось, но другого выхода не было.
Внутри было так тесно, что Торак, расставив руки, легко мог дотянуться до противоположных стен. Расщелина эхом повторяла шум Моря. От сырых стен густо пахло солью.
Откуда-то сверху проникал слабый лунный свет, и Торак разглядел в глубине расщелины уступ, который мог послужить пусть и небольшим, но убежищем.
Уступ был завален корягами и водорослями, Торак соорудил из них «гнездо» для Ренн, потом помог залезть в спальный мешок и вдобавок укрыл ей плечи своим.
– А как же ты? – стуча зубами, спросила Ренн.
– Я разведу огонь, скоро ты согреешься.
Ренн, словно сквозь сон, наблюдала за тем, как Торак пытается разжечь огонь. Коряги были сырыми, но у него все-таки получилось. Первые языки огня осветили его худое волевое лицо, и Ренн с удивлением поняла, что у нее на глаза набежали слезы.
– Теперь я точно знаю, что ты заболела, – сказал Торак. – Ты ведь никогда не плачешь.
– Иног-гда п-плачу.
– Напомни хоть раз, за последние два лета.
Торак пытался разговорами отвлечь ее от боли, она это понимала и постаралась улыбнуться, но вместо улыбки получилась гримаса.
Потрескивал костер, дым уходил к звездам. Ренн стянула рукавицы и протянула ладони к огню. Она думала о Волке.
«Где он? На этом острове? Или его труп объедают рыбы? А Наигинн?»
Перед мысленным взглядом всплыло лицо ледяного демона. Она злилась из-за того, что он пробрался к ней в голову.
– Думаешь, Наигинн здесь? – спросил Торак, словно прочитав ее мысли.
– Я его не ч-чувствую… Но, д-да, д-думаю, он здесь.
Торак подкинул в костер еще одну корягу.
– Кое-что я все никак не могу понять. Если я действительно его убил…
– О Торак, нет…
– Но если все-таки убил. Что случилось с его душами?
Ренн удивленно заморгала:
– Я об этом не думала. Он – демон. Демона мало просто убить. Мы должны изгнать его дух в Иной Мир.
– Как?
– Не знаю. Я… – Ренн снова зазнобило. – Не-не могу пов-верить, что не п-подумала об этом…
На нее накатила тошнота, и она закрыла глаза. Шум волн вдруг стал громче, а запах Моря сильнее.
Торак встал:
– Надо забраться выше.
– Что? Почему? Я останусь здесь.
Торак аккуратно снял с плеч Ренн свой спальный мешок, а потом поставил ее на ноги.
– Ренн, прости, прятаться здесь – плохая идея.
– Но у меня нет сил, чтобы карабкаться наверх!
– Боюсь, все же придется. Мы не можем здесь оставаться. Начинается прилив.

Торак нащупал еще один выступ, за который можно было ухватиться, и подтянулся выше. Заметил на полпути к верху расщелины широкий уступ. Если он сможет дотащить туда Ренн, она будет в безопасности, там Море ее не достанет. А он выберется из расщелины, найдет, из чего сплести крепкую веревку, и вытащит ее…
Ренн стояла внизу на уступе и моргала от едкого дыма. С каждым всплеском волны поднимались все выше. Скоро они доберутся до ее башмаков.
– Лезь ко мне! – крикнул Торак. – Это рядом, у тебя получится!
Ренн попыталась, но, вскрикнув, сорвалась. Она не могла подтянуться на одной руке.
– Сейчас! Я тебе помогу!
Торак спустился обратно на уступ. Ренн била дрожь, но Торак, пока карабкались плечом к плечу, смог ее успокоить, и они поднялись чуть выше.
Под ними Море затушило костер и послало вверх клубы дыма.
Торак посмотрел вниз: там, где они еще совсем недавно грелись у огня, бурлила и пенилась вода. Казалось, что за грохотом волн о камни он слышит глухой смех Матери-Моря: «Думали, я так просто вас отпустила?»
Тораку хотелось закричать в ответ: «За что ты нас наказываешь? Что мы сделали не так?» Но он уже знал ответ. Они ни в чем не провинились… Матери-Морю было все равно.
Ренн прижалась к каменной стене. Губы у нее посинели, а лицо стало белым, как кость.
– Держись, – сказал Торак. – Я найду путь вон к тому уступу и вернусь за тобой… Ренн? Ты меня слышишь?
Ренн кивнула.
Отчаяние придало Тораку сил и ловкости, он довольно быстро добрался до уступа, а когда на него забрался, прикоснулся к чему-то холодному, но не к камню. Увидев, что это, Торак чуть не упал вниз. Уступ уже был занят, на нем сидел сморщенный труп и как будто бы улыбался Тораку.
Сморщенная кожа обтягивала необычно узкий череп, а в глазницы были вставлены камешки лунного цвета. Губы усохли и обнажили острые желтые клыки.
– Что там? – крикнула Ренн.
Торак не ответил. Он заметил еще один уступ на противоположной стороне расщелины, а над ним еще несколько. Все они были вырублены людьми и поднимались до самого верха. И на каждом сидел, обхватив костлявыми руками такие же костлявые колени, усохший мертвец. Вся пещера была заполнена мертвецами.
А потом Торак заметил кое-что еще. У одного мертвеца не было головы, у другого ступни. У молчаливого компаньона Торака не хватало правой кисти, кто-то очень аккуратно ее отрубил.
Торак не знал, что все это означает, но ему было совершенно ясно, что племя Водорослей потратило много времени и сил на то, чтобы в таком виде сохранить своих предков. И конечно же, они не простят тех, кто осквернил своим присутствием их покойников.
– Что там? – снова крикнула Ренн.
Торак коротко описал ей картину.
Ренн немного помолчала и спросила:
– Они свежие?
– Я так не думаю! – с нервным смешком прокричал в ответ Торак.
Свежий мертвец опасен, потому что его души еще бродят поблизости и могут попробовать завладеть живыми. Да уж, Ренн не могла об этом не думать, даже сейчас.
Торак посмотрел на Ренн, потом на уступ и решил, что места хватит для обоих, и для мертвеца тоже. С людьми из племени Водорослей они потом как-нибудь разберутся. А пока мертвецу придется немного посидеть в компании с живыми.
– Сюда легко забраться! – стараясь подбодрить Ренн, крикнул Торак. – Ты справишься!
Вода быстро поднималась и уже бурлила вокруг ее щиколоток. Еще немного, и она смоет Ренн с уступа.
– Ренн? Ты должна сюда подняться!
Дотянувшись до небольшого выступа здоровой рукой, Ренн вставила носок башмака в щель в стене и подтянулась.
А Торак, насколько только мог, потянулся вниз.
– Хватай мою руку! Ты почти добралась!
– Я… не могу дотянуться!
– Нет, можешь!
Но она не могла. Оба, как ни старались, не могли дотянуться друг до друга.
В расщелину ворвалась мощная волна и обдала их фонтаном из брызг.
Торак смотрел в округлившиеся от ужаса глаза Ренн.
– Поднимайся один! – задыхаясь, крикнула она.
– Я тебя не оставлю!
– Ты должен! Выбирайся и приведи помощь!
– Я не успею! Море тебя заберет!
Торак сам не понял, как ему удалось так быстро снова спуститься к Ренн. Просто обнаружил, что стоит рядом с ней по колено в ледяной воде.
– На том уступе ты будешь в безопасности, – твердо сказал он. – Полезешь первой. Я за тобой. Я не дам тебе упасть!
Ренн все делала, как он говорил. Тораку не нравилась такая покорность подруги, это означало, что ее яркая душа потускнела.
Она почти добралась. Торак напряг ноги, ухватил Ренн за бедра и подтолкнул вверх на уступ. И в тот же миг Море заревело и попыталось сорвать его со стены.
Ренн отодвинулась в сторону, чтобы освободить место для Торака, и чуть не сбросила мертвеца с уступа.
– Быстрее! – закричала она.
Но теперь уже у Торака начались судороги от холода. Вода бурлила вокруг бедер, ноги онемели, а промокшая насквозь одежда тянула вниз.
Ренн выкрикивала его имя, но Море заглушало голос.
Торак посмотрел ей в глаза. Он перестал чувствовать пальцы. Не мог больше цепляться за отвесную стену.
Не услышал, но увидел, как Ренн одними губами кричит: «Нет!»
В голове мелькнула мысль, что сейчас он умрет и больше никогда ее не увидит.
– Оставайся там! – крикнул Торак. – Там ты в безопасности! Жди отлива… спускайся… и уходи! Ренн, я…
Море выбило дыхание из груди.
– Торак! – закричала Ренн.
Он хотел сказать: «Прости, я люблю тебя», но в голове помутилось, тепло покидало тело. Пещеру заполнил клокочущий смех, но теперь он не был зловещим, наоборот, он словно манил Торака за собой. На него навалилась сонливость, хотелось к Матери-Морю… Хотелось вечно плыть в ее объятиях.

Глава 14

Ренн услышала далекие крики чаек, а рядом тихое бормотание женщин и плач ребенка. Смутно поняла, что голая лежит под теплым одеялом из невероятно мягких перьев. Ее рука была перевязана до локтя чем-то очень сильно пахнущим водорослями. Боль ушла. Лихорадка тоже.
Приоткрыв глаза, она увидела, что лежит в небольшом шалаше. Вокруг полумрак, потому как шалаш сделан из блестящих черных костей, некоторые киты используют их вместо зубов.
Рядом с ней сидела девушка в рубахе из шкуры тюленя. У нее было окрашенное в красный цвет лицо, неестественно узкое, как у всех Водорослей, и два белых бугорка вместо бровей. Из-за этих бугорков казалось, что девушка чем-то напугана или очень сильно удивлена. Череп у нее был лысый, если не считать узла волос на макушке. С виду она казалась ровесницей Ренн, но волосы – седые, как у старой женщины.
Девушка, зажав в губах конец стебля длинной водоросли, вторым водила над телом Ренн и при этом издавала отрывистые звуки, как будто что-то высасывала. Потом отвернулась в сторону и дунула в мешочек из сыромятной кожи. Видимо, изгоняла последние следы лихорадки.
– Цвет у нее стал лучше, – просипела какая-то старуха, которую Ренн не могла увидеть.
– Жалко, что она такая страшная, – пробормотала девушка с узлом седых волос на макушке.
– Все, кто с востока, такие, – сказала женщина, голос которой показался Ренн знакомым.
– Но голова! – раздался детский голос. – Фу, какая она круглая!
– А ее друг не так уж и плох, – заметила старуха. – Жаль, что мать не заточила ему зубы.
Торак. Ренн широко открыла глаза.
– Где Торак?! – крикнула она и попыталась сесть.
– С ним все хорошо, – успокоила ее седая девушка. – Он в другом шалаше для исцеления. Отдыхай. Ты еще очень слабая.
Когда Ренн очнулась в следующий раз, повязка с руки исчезла, а над ней склонились три женщины и девочка. У всех были заточенные клыки и узкие красные лица, как это принято в племени Водорослей. Ренн узнала только одну, Халут, которая после удара Звезды-Молнии выживала вместе с племенем Ворона. Девочка рядом с ней, несомненно, была дочерью Халут, бритая наголо, измазанная «кровью земли» голова и белые бугорки вместо бровей делали ее похожей на маленький мухомор.
– Что случилось? – пробормотала Ренн. – Как вы нас нашли?
– Предки дымом призвали нас в свою пещеру, – мрачно сказала девушка с узлом волос на макушке.
Ренн вспомнила усохшего мертвеца, которого она чуть не столкнула с уступа.
– Простите. Мы не знали, что это их пещера.
Женщины молчали, и Ренн от этого стало не по себе.
Потом она поняла, что ребенок в шалаше все еще надрывается от плача. Девушка с седыми волосами протянула руку за спину и покачала корзину из коры березы. Рев перешел в тихий, прерывающийся иканием плач.
– Меня зовут Элупали, – сказала девушка. – Халут ты знаешь. Это ее дочка Ямна. А это, – она указала на старуху, – Латрен.
– Мы не уверены, что правильно поступили, когда спасли вас, – сказала Халут и прикоснулась к висевшему на шее амулету из длинной кости. – Возможно, предки хотят, чтобы мы вас наказали.
– Зачем вы приплыли на наш остров? – просипела Латрен, вцепившись в миску с «кровью земли» у себя на коленях.
– Мы искали нашего брата по стае, – ответила Ренн. – Он волк, его унесло в Море на льдине. Вы его видели? Может, слышали его вой?
Ямна заметно насторожилась, а Халут со старухой неуверенно глянули на Элупали. Та разгладила рубаху на коленях и улыбнулась Ренн, показав острые белые клыки.
– Это правда, что ты и твой друг живете с волками?
Ренн даже растерялась:
– Да, и Халут об этом знает.
– Я знаю об этом, потому что ты мне так говорила, – холодно сказала Халут. – На самом деле я никогда не видела тебя с волком.
Элупали почесала голову под узлом седых волос.
– Вот видишь, мы не знаем, правду ты говоришь или нет.
– Зачем мне вас обманывать?
Элупали повернулась к Латрен:
– Мой предок не дал ответа, а твой?
Старуха покачала головой:
– Думаю, он хочет, чтобы мы ее одели.
С мягкой настойчивостью женщины помогли Ренн надеть безрукавку, и нижние штаны из меха белки, и носки из подшерстка собак. Поверх этого натянули парку и штаны из кожи гаги с невыщипанными черно-белыми перьями. К парке были пришиты перья хранителя племени Ренн, а сама парка – украшена косичками из рыбьей кожи, окрашенной в красный, желтый и синий цвета. Ренн это совсем не понравилось. Как она сможет охотиться, если добыча увидит ее за день пути?
К великому облегчению Ренн, ей вернули рукавицы, высокие башмаки из тюленьей шкуры и все остальное снаряжение, включая пояс колдуньи, мешочек со снадобьями и браслет-оберег, который подарил Фин-Кединн. Но оружия не отдали, только пращу, да и ту, наверное, лишь потому, что не поняли, что это оружие.
Когда она спросила, где топор и нож, ей ответили непонимающими взглядами.
– Они тебе больше не понадобятся, – сказала Халут.
– Почему? – встревожилась Ренн.
Латрен похлопала ее по руке:
– А теперь сделаем тебя похожей на волка!
Старуха настояла на том, чтобы волосы Ренн затянули в узел на затылке, отчего лицо стало как будто уже, и обрезали ногти, чтобы заострились. Но когда Латрен предложила ей измазать лицо «кровью земли», Ренн мягко отказалась. А когда старуха предложила подпилить зубы, отказ прозвучал гораздо тверже.
– И последнее – позволь мне выщипать тебе брови, умоляющим голосом попросила Латрен и помахала щипцами из двустворчатой ракушки.
– Нет, – все больше раздражаясь, коротко ответила Ренн.
Латрен воздела руки к невидимому небу:
– Она отказывается от помощи!
– Твоими стараниями она выглядит гораздо лучше, чем раньше, – заверила старуху Элупали. – А ее друг – просто вылитый волк. – Она повернулась к Ренн: – Вы с ним сделали ребенка?
– Нет! – чуть ли не выкрикнула Ренн.
– Почему?
– Тебе какое дело?
Ни Ренн, ни Торак не хотели детей, не желали рисковать, потому что в них сидела зараза Пожирателя Душ. Но Ренн не собиралась рассказывать об этом женщинам из племени Водорослей.
Латрен неодобрительно зацокала языком:
– Она одумается! А когда одумается, я научу ее перевязывать им головы, чтобы выросли красивыми.
– Вот такими! – с гордостью сказала Элупали и наклонила корзину, показывая своего ребенка, который наконец заснул.
Красное сморщенное лицо ребенка было зажато между крепко связанными дощечками. Каждая дощечка была подбита мхом, но, несмотря на это, судя по плачу ребенка, они все равно причиняли ему боль.
– Как ты можешь делать такое с собственным ребенком? – спросила потрясенная Ренн.
Улыбки застыли на лицах женщин.
– Так делали наши предки, – оскорбленно сказала Латрен.
– От этого вреда не больше, чем от татуировок, которые вы, живущие на востоке, делаете своим детям, – добавила Халут.
– Мы делаем это, когда детям исполняется семь лет, – возразила Ренн. – Мы не причиняем боли детям!
Женщины возмущенно переглянулись.
– Предкам это не нравится! Совсем не нравится! – заявила Латрен.
– Откуда ты знаешь? – спросила Ренн.
– Потому что они здесь! – воскликнула Элупали и сняла узел седых волос с макушки, под которым оказался лысый, вымазанный «кровью земли» череп. – Эти волосы принадлежали моей бабушке!
– Это, – Халут прикоснулась к длинной кости на шее, – моего брата!
– Моего отца! – Латрен подняла миску с колен, и Ренн увидела, что это выкрашенная в синюю волнообразную полоску половина человеческого черепа.
Ренн в ужасе посмотрела на Халут:
– Ты никогда не рассказывала, что вы такое делаете!
Халут насупилась:
– Вы бы не поняли.
И Ренн решила, что с нее достаточно.
– Я хочу увидеть Торака! Прямо сейчас!
– Да, сходи повидайся, – грубовато сказала Элупали. – Может, он тебя вразумит!

Ренн вышла из сумрака шалаша и зажмурилась от яркого дневного света, в воздухе так воняло рыбой, что заслезились глаза.
Возле второго шалаша для исцеления стояла группа мужчин. Увидев Ренн, они замолчали. Их одежда из тюленьих шкур была с желтыми и зелеными оторочками, а капюшоны из плетеной коры выкрашены в синий цвет. У всех были мощные плечи и кривые ноги, как у людей, которые больше времени проводят, сидя на веслах, а не ходят по земле. Когда они говорили, на красных лицах словно вспыхивали ярко-белые острые клыки.
Латерн толкнула Ренн в спину:
– Иди к своему другу!
И в тот же миг мужчины расступились, Торак побежал к Ренн, а она бросилась к нему в объятия.
– Они не пускали меня тебе, – сказал он, вдыхая запах ее волос. – Как ты?
– Хорошо, – пробормотала она, прижавшись к его груди.
Торак взял ее за плечи и немного отстранился. Его напряженное лицо заметно смягчилось.
– Ты выглядишь гораздо лучше…
Ренн кивнула:
– Лихорадка прошла. И они вылечили мою руку.
Они посмотрели друг другу в глаза и на мгновение вернулись в то жуткое мгновение, когда Море грозило разлучить их навсегда.
– Я думал, что больше никогда тебя не увижу, – сказал Торак.
Ренн почувствовала, что он хочет ее поцеловать. Она тоже хотела этого, но только не в присутствии половины племени Водорослей.
Торак отвел ее немного в сторону и вполголоса сказал:
– Они какие-то странные! Никогда не заходят в Лес дальше чем на бросок гарпуна! Считают, что Лес принадлежит духам!
– И они сжимают палками головы собственных детей, – шепотом сказала Ренн. – И носят на себе части умерших родственников!
– Они забрали мое оружие. Ты заметила, что они дали нам одежду совсем не такую, как у них.
И только сейчас Ренн обратила внимание, что на Тораке очень красивая и очень непрактичная одежда из белой шкуры кита с лиловой окантовкой на рукавах и подоле парки.
– Шкура кита очень непрочная, – сказал он, – рвется, как лист с дерева. Как думаешь, что все это значит?
– Не знаю, но шкура птицы тоже долго не прослужит. – И Ренн рассказала Тораку о том, что говорили женщины о своих предках. – Думаю, они пытаются решить, что с нами делать – спасти или наказать.
– И они что-то знают о Волке. Я уверен, что знают!
– Я тоже так думаю.
Они оглянулись на две группы женщин и мужчин племени Водорослей. Те стояли возле шалашей для исцеления и равнодушно за ними наблюдали.
Поселение Водорослей располагалось в широкой бухте, за которой начинался густой Лес. В этом конце бухты в Море впадала река, и на мелководье покачивалось несколько прекрасных каноэ. По форме они напоминали каноэ племени Морского Орла, но борта были расписаны яркими желтыми, синими и красными узорами. Неподалеку лежали груды сетей, копий и граблей для вылова сельди.
На берегу реки женщины потрошили рыбу и складывали в корзины. Вдоль берега в поисках отбросов бродили собаки, чайки пикировали на груды вонючих ракушек. Дальше стояли коптильни из китовых ребер, на решетках были развешаны селедка и связки моллюсков, а мальчишки поддерживали огонь.
Подальше от берега девушки работали у ям для готовки пищи. Ямы были окружены воткнутыми в землю белыми ракушками. Ренн догадалось, что это сделано для того, чтобы в темноте кто-нибудь не угодил в такую яму.
И тут она поняла, чего в этой картинке не хватает.
– А где их убежища?
– Вон там. – Торак указал на ряд низких, покрытых дерном холмиков ближе к Лесу. – Они живут под землей. Спускаются через крыши. – Он перешел на шепот. – Они показали мне весь лагерь, но вон туда и близко не подпустили. – Торак скосил глаза на высокую стену из бревен в противоположном конце бухты. – Они точно что-то там прячут!
Ренн хотела ответить, но в этот миг на ближайшем к ним холме открылся люк, и оттуда выглянула узкая красная голова молодого мужчины.
– Залезайте внутрь, – очень серьезно и даже торжественно сказал он. – Наш вождь Чинут желает, чтобы вы присутствовали на пиршестве.

Глава 15

Ренн следом за Тораком спустилась по бревну-лестнице в пахнущее землей убежище. Внутри было сумрачно, людей много, все сидели, скрестив ноги, и молчали, как будто чего-то ожидали.
Убежище оказалось на удивление просторным. Несмотря на то что под низким потолком из ребер кита была развешана на просушку верхняя одежда, Ренн смогла выпрямиться, а вот Тораку пришлось сутулиться. Она заметила, как у него заиграли желваки на скулах – он ненавидел замкнутые пространства.
Стены убежища были выложены расщепленными бревнами, на которых нарисовали волнистые, похожие на водоросли зеленые линии. Под ногами хрустели настоящие сушеные водоросли. В дальнем конце помещения на специальном помосте спали под лосиными шкурами дети. Ни у кого из них не было привязанных к голове дощечек. Видимо, детей с дощечками уложили в другом убежище, чтобы не мешали пиршеству плачем.
Единственным источником света служило огромное, выдолбленное из камня блюдо в форме кита с тонким слоем ворвани на дне. От него к потолку поднималась мерцающая линия огня. Там же по колено в ворвани стояла вырезанная из синего сланца фигура какого-то невообразимого существа. У него были короткие кривые лапы, морда как у лисы, а уши длинные, словно у зайца. Ренн догадалась, что Водоросли так представляли себе волка и фигуру эту вырезал тот, кто в жизни ни одного волка не видел.
Светильник с китовым жиром отбрасывал блики на сидящего рядом мужчину. На мужчине был сплетенный из выкрашенных в желтый цвет водорослей пояс колдуна, увешанный клювами топорика, а на груди висел китовый зуб размером с кулак. Безрукавка и штаны мужчины были из выкрашенной в зеленый цвет тюленьей шкуры и оторочены кисточками из седых человеческих волос.
Ренн стало интересно, чьи это волосы и когда эти люди умерли.
Коротко обрезанная серебристая борода мужчины контрастировала с красной кожей. Голова у него была повязана лентой с закрепленными на ней короткими, выкрашенными в желтый цвет перьями. Череп лысый, если не считать длинной серебристой пряди, которая от темени опускалась по спине и была обвязана вокруг пояса.
Мужчина жестом предложил Тораку и Ренн сесть. Оглядел их проницательными темными глазами, а сам в это время теребил пальцами косичку на безрукавке. Ренн догадалась, что он общается с предком.
– Я Чинут, – гордо сказал мужчина, – вождь и колдун племени Бурых Водорослей.
Ренн поклонилась:
– Я Ренн из племени Ворона.
– А я Торак. У меня нет племени, но есть кровные родственники в племени Тюленя, моя мать…
– Я чувствую, что в твоей сущности есть соль, – перебил Торака Чинут. – Зачем вы приплыли на наш остров?
– Мы ищем брата по стае, – ответил Торак. – Большой серый волк. Вы его видели?
Люди в убежище зашевелились и начали тихо переговариваться. Чинут поднял руку, и все умолкли.
– Наш остров освящен нашими предками, – слегка напряженным голосом сказал Чинут. – Но к нашему стыду, сейчас на нем волки не живут.
– Мы об этом знаем, – сказала Ренн, – но…
– Было время, когда волки жили на острове, – продолжил вождь так, будто Ренн даже не начинала говорить. – Они научили нашего Первого Предка говорить, научили, как жить в племени и находить пару на всю жизнь. А потом наступил день, когда один неразумный мальчик бросил камень в волчицу. Это было оскорблением для волков, они ушли в волны и стали морскими волками. И это было нашим самым большим несчастьем.
– Так есть наш Волк на вашем острове или нет? – теряя терпение, спросил Торак.
– Люди говорят, ты умеешь общаться на языке волков, – сказал Чинут. – Это правда?
– Уверен, что Халут вам об этом уже говорила, – ответил Торак. – Что вы скрываете?
Вождь холодно улыбнулся Тораку, и Ренн с ужасом заметила, что зубы у него инкрустированы блестящими осколками раковин мидий. – Ничто не скрыто от чистых сердцем. Пришло время пировать.
– Нет, я хочу знать сейчас! – сорвался на крик Торак.
Ренн схватила его за руку и обратилась к вождю:
– Почему ты не можешь просто нам ответить?
– Пришло время пировать, – повторил Чинут и постучал разноцветным посохом по стропильной балке.
Люк в крыше открылся, и в убежище спустились женщины с корзинами дымящейся еды.
Пока Торак сидел и закипал от злости, Чинут, как подношение Матери-Морю, наполнил едой небольшую миску из зеленого камня, а потом еще одну для предков. После этого передал Тораку и Ренн по миске с ложками из половинок раковин мидий. Лицо у него при этом было таким суровым, что они поняли – лучше не отказываться.
Да и еда была вкуснейшая: тушенные в собственном соку моллюски; жаренный на камнях палтус и крабовое мясо, обильно политое горячим тюленьим маслом; сладкие черные лепешки из растущих на камнях черных водорослей и освежающая оранжевая кашица из облепихи. Ренн не могла оторваться от блюда, которого еще никогда не пробовала, – широкие зеленовато-коричневые полоски хрустящих сушеных водорослей, покрытые серой корочкой с рыбным привкусом.
Она спросила вождя, из чего приготовлено блюдо, и он ответил, что это сушеная икра на бурых водорослях.
– Но вам стоит попробовать его в свежем виде! – Чинут улыбнулся и заметно расслабился. – Через два месяца будет нереститься сельдь, она покроет подводный Лес слоем икры в три пальца толщиной! Нам останется только выйти в Море на каноэ и собрать все это. Это чистое блаженство! Настоящий дар!
Торак незаметно подтолкнул Ренн локтем и прошептал:
– Ты понимаешь, что это значит? Они едят хранителей племени!
Ренн перестала жевать и прошептала в ответ:
– Это все равно что я бы съела Рипа или Рек!
Чинут их услышал и пожал плечами:
– У нас свои обычаи, у вас – свои. Халут рассказывала, что вы, живущие на востоке, питаетесь грибами. Мы такого никогда не делаем. Грибы – пища духов.
Пиршество постепенно подошло к концу, и Чинут подал знак, чтобы унесли пустые блюда.
Положив руки на колени, он посмотрел на Торака с Ренн проницательными темными глазами и начал рассказ:
– Несколько дней назад другой человек с востока приплыл на наш остров. Он тоже искал волка. И тоже сказал, что этот волк – его брат по стае, и сказал, что умеет говорить по-волчьи…
– Наигинн, – тихо прорычала Ренн.
– Вы его знаете? – спросил вождь.
– Где он? – закричал Торак. – Что ты ему сказал?
– Он проявил уважение, – сухо сказал Чинут. – А еще он сказал, что у него кровные родственники в племени Тюленя… И мы поняли, что он говорит правду, потому как в жизни не видели, чтобы кто-то так хорошо правил каноэ. Мы оказали ему гостеприимство, мы всех встречаем гостеприимно…
– О, Наигинн может быть очень обходительным и очень убедительным, – с горечью в голосе сказала Ренн. – А еще он ледяной демон в человеческом обличье.
– Где он? – требовательно спросил Торак.
– Вскоре мы почуяли, что он нас обманывает, – продолжил Чинут, – и сказали, чтобы плыл дальше. Но вы ошибаетесь, он не демон…
– Нет, демон, – стояла на своем Ренн.
Вождь Бурых Водорослей расправил плечи:
– На нашем острове нет демонов! Предки защищают нас с самого Начала, с тех времен, когда Мать-Море своей песней пробудила мир к жизни! Так же как они защитили нас от Звезды-Молнии, которая разрушила ваши земли на востоке.
– Наигинн – демон, – упрямо повторила Ренн. – И он хочет убить Волка!
Ямна взвизгнула, как будто ее ущипнули. Остальные начали возмущенно переговариваться.
Чинут ухватился за кисточку человеческих волос и нахмурился:
– Как я уже сказал, мы отослали того человека с нашего острова. И я намеревался так же поступить с вами… пока не увидел вот это. – Он указал на вырезанную из сланца фигурку волка, которая висела у Торака на шее. – Откуда это у тебя?
– Мой друг Дарк сделал ее для меня. Но…
– А, Белый Ворон. Халут рассказывала о нем. Она сказала, что у ее братьев после удара Звезды-Молнии были сильные ожоги и он их исцелил.
– Но ты же не думаешь, что Наигинн действительно уплыл с острова? – вмешалась Ренн.
Вождь Бурых Водорослей начал злиться:
– Я велел ему плыть дальше. У него не было выбора.
– Он демон! – снова сорвался на крик Торак. – Он охотится на Волка и останется на острове, пока его не найдет!
Вождь не ответил, но маленькая Ямна вдруг отбросила свою миску и громко выкрикнула:
– Почему мы не можем им рассказать? Он не ест, не спит, только ходит туда-сюда! Ему очень-очень плохо!
Торак вскочил и чуть не расшиб голову, ударившись затылком о стропильную балку.
– Кому?
– Возможно, эта девочка права, – как бы размышляя вслух, сказал Чинут. – Возможно, поэтому предки спасли их…
– О ком она говорит? – заорал Торак.
Вождя племени Бурых Водорослей удивило такое непочтительное поведение гостя.
Он приподнял брови-бугорки:
– Разве не понятно? О волке.

С одной стороны высокой стены из глубоко врытых в землю бревен Бурые Водоросли построили помост, так чтобы с него можно было наблюдать за происходящим в загоне.
– Вы должны оставаться здесь вместе с нами, – предупредил Торака и Ренн вождь Чинут. – Только Ямна может спускаться в загон, волк никого, кроме нее, к себе не подпустит…
Но Торак с Ренн уже перелезли через стену, а Волк бросился к ним.
Торак упал на колени и зарылся лицом в холку брата по стае.
Волк тыкался носом в шею, исступленно скулил, перебирал передними лапами и вилял задом: «Брат! Я знал, что ты меня найдешь!» Потом он вырвался от Торака, метнулся к Ренн, от радости сбил ее с ног, лизнул в нос и снова бросился к Тораку.
И только тогда Торак увидел, в каком состоянии был его брат по стае – бока провалились, шерсть местами выдрана, но, что хуже всего, он поджал хвост и ни разу им не вильнул… А когда Торак дотронулся до крестца, Волк взвизгнул от боли.
Потом Торак заметил вытоптанную в грязи вдоль стены из бревен тропинку – там Волк без устали бегал туда-сюда. В некоторых местах он сгрыз кору с бревен, а выше были видны следы от когтей – там он безуспешно раз за разом пытался запрыгнуть на стену.
– Что вы с ним сделали? – зарычал Торак, повернувшись к людям из племени Бурых Водорослей, которые наблюдали за ними, стоя на помосте.
– Мы его спасли! – зло выкрикнул в ответ Чинут.
– Посадили сюда и морили голодом? – крикнул в ответ Торак. – Разве не видно, как ему плохо, не видно, что он в отчаянии? Он принадлежит к Лесу, ему не место в вашем загоне!
– Мы спасли ему жизнь! – срывающимся голосом закричала Ямна. – Я услышала воронов, пришла на их крики и нашла его, когда он тонул в зыбучих песках!
– А что вы сделали с его хвостом? – крикнул Торак.
– Наверное, потянул, пока плыл к берегу, – сказал Чинут. – Такое случается с собаками, когда они слишком долго плывут в Море.
Ренн аккуратно потрогала крестец Волка и сказала Тораку:
– Я думаю, он прав, хвост не сломан.
– Через несколько дней с ним все будет в порядке, – сказал Чинут. – А теперь, когда вы здесь, он начнет есть.
Тут Торак впервые заметил стоявшие в грязи три плетеные из корней корзины – одна была доверху заполнена крабами, вторая осьминогами, а в третьей лежала половина трески. Еда осталась нетронутой, только в нескольких местах были видны следы зубов. Но вокруг выдолбленного из гранита корыта с водой было множество следов. А еще в центре загона Водоросли построили для Волка просторное убежище из еловых лап с мягкой подстилкой из мха.
Тораку даже стало немного стыдно за свою несдержанность.
– Я вижу, вы все сделали, чтобы он выжил и набрался сил, – неохотно признал он, – и мы вам за это благодарны. Но теперь мы должны вернуться в Лес.
– В наш Лес, – вставила Ренн. – Волк принадлежит к нему.
Чинут хранил молчание, а вот лицо маленькой Ямны скривилось от горя.
– Нет! – не выдержав, крикнула она.
– Тише, – сказала ее мать. – Вождь этого не допустит!
Торак обратился к Чинуту:
– Нам понадобится лодка. У нашей после столкновения с тонким льдом дыра в борту.
– Мы знаем, – высокомерно сказал вождь. – Мы ее нашли.
– Тогда мы больше вас не побеспокоим, – сказала Ренн. – Как только починим каноэ, сразу отправимся в путь.
Вождь Бурых Водорослей улыбнулся, сверкнув острыми клыками.
– О, каноэ вам не понадобится. С этого дня вы будете жить с нами.
Торак и Ренн с открытыми от изумления ртами уставились на вождя.
– Наконец-то мне стало ясно, почему вас спасли предки, – невозмутимо продолжал Чинут. – Они хотят, чтобы вы остались на острове и помогли заботиться о нашем волке.
– Он не ваш, – прорычал Торак.
– Наш, – сказал вождь. – Мать-Море дала его нам.

Глава 16

– Но наш остров во много раз лучше вашего Леса на востоке! – настаивал Чинут. – Мать-Море дает нам рыбу, тюленей, китов, водоросли! Берег дает осьминогов и моллюсков, деревья позволяют выстругивать каноэ. Наши смелые собаки пригоняют оленей для охоты! Почему вы так хотите жить в другом месте?
– Это не наш дом, – устало ответила Ренн.
Торак молча сидел рядом с ней, но она чувствовала, что еще немного – и он потеряет терпение.
Они препирались целый день, и, когда наступила ночь, Чинут приказал всем возвращаться в убежище.
Когда они ушли, Волк словно впал в неистовство – он выл и бросался на стены загона. Торак сказал, что они скоро вернутся, но в языке волков нет будущего, поэтому он не был уверен, что брат по стае его понял.
– У Волка есть подруга, – сказала Ренн Чинуту. – Она беременна и в любой день может принести волчат!
Вождь приподнял выкрашенные в белый цвет брови-бугорки.
– Откуда мне знать, что ты это не выдумала?
– Но ты же видел, как ему плохо, видел, что он в отчаянии! – закричал Торак. – Ямна сказала, что он за все время тут у вас ни разу не завыл!
– Теперь, когда вы здесь, ему станет лучше. И когда он завоет – это будет великим даром для нас всех.
Ренн попробовала зайти с другой стороны.
– Этот остров – дом ваших предков, – начала она. – А Лес на востоке – наш дом. Кости моего отца лежат на месте захоронений возле Извилистой реки. Кости родителей Торака – в другом месте. То же самое и с Волком. То, что ты держишь нас вдалеке от наших предков, – неправильно!
Несколько людей из племени заерзали и стали переглядываться, но Чинут даже не шелохнулся.
– Мать-Море дала нам этого волка! А теперь прислала вас, чтобы вы помогали о нем заботиться. Поэтому она наслала лед на ваше каноэ, поэтому предки спасли вас!
– Но это не они! – взорвался Торак. – Дым, который вы заметили, он был от костра, который развел я!
– Потому что наши предки позволили тебе, – ответил Чинут так спокойно, что любой вышел бы из себя.
Люк открылся, и в убежище по бревну-лестнице спустились два молодых мускулистых парня.
Чинут подошел к ним, чтобы переговорить подальше от чужих ушей.
Пока его не было, Торак наклонился к Ренн и зашептал:
– С меня хватит! Я сыт этим по горло!
– Понимаю, но что мы можем сделать? – шепнула в ответ Ренн. – Как мы украдем Волка у целого племени? И даже если у нас получится – и если мы украдем у них каноэ, – они в два счета нас догонят! А если побежим в Лес, надо будет сделать лодку, чтобы уплыть с этого острова, и они все равно нас догонят.
– А я считаю, что мы должны попытаться. Они не заходят в Лес, и, даже если зайдут, им с нами не сравняться. Это лучше, чем сидеть здесь, ничего не делать и ждать, когда Наигинн нападет на Волка!
Ренн кивнула:
– Если мы догадались о том, что они прячут Волка, то и он мог догадаться. Если так, то он залег поблизости и пытается вынюхать, где Волк.
Торак беспокойно заерзал:
– Ну, если Чинут думает, что я буду спать здесь, пока Волк один в этом их загоне…
– Согласна. Как только они уснут, мы…
– Тсс! Он идет!
Вождь привел двух молодых мужчин. Лицо у него помрачнело.
– Вы были правы, – сказал он. – Тот чужак, Наигинн, он сказал, что отправится на остров Баклана… Но он соврал.
– Мы нашли следы его стоянки на северном берегу, – сказал один парень. – Он ушел, но… – Парень поморщился. – Он убил бурого дельфина. Сожрал голову, а остальное оставил гнить!
– Теперь ты понимаешь! – сказала Ренн Чинуту. – Только демон может нарушить Договор!
– Он идет за Волком, – в который раз повторил Торак. – Он уверен, что, если съест голову Волка, пока тот еще жив, это его освободит.
Бурые Водоросли хором вскрикнули от ужаса и схватились за амулеты.
Но по лицу вождя ничего нельзя было понять, он просто теребил пришитую к одежде кисточку седых волос.
– Он и правда страшное зло, – наконец сказал Чинут. – Но это ничего не меняет. Это только показывает нам мудрость Матери-Моря и предков, которые привели вас к нам, на наш остров, где ни один демон не сможет вам навредить.
– Это, – процедил сквозь зубы Торак, – показывает только то, что Волку нельзя здесь оставаться! Наигинн, вы и глазом не успеете моргнуть, схватит его, как ласку в силках!
Чинут махнул рукой:
– О, этого можно не бояться! Наши собаки не подпустят никого из Леса. А если этот демон попытается проникнуть к нам со стороны Моря, его лодка разобьется о камни, которые предки спрятали на отмелях. Только мы знаем, как между ними проплывать.
– Вы не знаете Наигинна, – сказал Торак.
– И даже не представляете, какой он изворотливый и коварный, – добавила Ренн.
Чинут два раза ударил посохом по полу:
– Хватит! Я принял решение – волк остается с нами! И вы тоже!

Последний из племени Бурых Водорослей заснул, Торак следом за Ренн поднимался по бревну-лестнице.
Ренн приподняла люк в крыше убежища. Люк скрипнул, она замерла. Кто-то внизу заворочался… и продолжил сопеть во сне. Ренн закатила глаза, Торак с облегчением выдохнул.
Им повезло – лагерь погрузился в темноту, вокруг – никого, только один мальчишка клевал носом у костра возле коптильни. Какая-то собака как будто нехотя подошла к Тораку, обнюхала и потрусила дальше по своим делам. Торак расслабился – будь демон поблизости, собака точно вела бы себя иначе.
Прилив отступил, волны с тихим шорохом лизали берег, ночь была холодная, полнолуние длилось уже не первый день, поэтому, следуя воткнутым в землю ракушкам, Торак и Ренн легко нашли дорогу к загону, в котором Бурые Водоросли держали Волка.
Как только Ренн ловко и быстро забралась на помост, Рек с Рипом тут же опустились на стену из вкопанных в землю бревен и, курлыча, принялись ей кивать.
– А, и вы здесь, – прошептала Ренн.
Торак подсадил ее на стену, а потом перебросил в загон спальные мешки и тихо завыл: «Брат! Это мы!»
Но Волк не выбежал к ним, его вообще нигде не было видно.
– Он сбежал, – не веря своим словам, сказал Торак.
– Ты уверен? – спросила Ренн.
Торак собрался ответить, и тут из темноты появилась маленькая фигурка. Это была Ямна. Ее глаза блестели от возбуждения.
– Где он? – прошипел Торак.
– Я его отпустила!
Девочка указала на шалаш из еловых лап, который она оттащила от середины загона к стене, так чтобы Волк мог запрыгнуть на ограду из стволов деревьев и сбежать.
Торак провел ладонью по лицу.
– Я… не надо было его отпускать? – запинаясь, спросила Ямна.
Торак не ответил.
Волк был где-то в Лесу, но не сознавал, что его жизнь под угрозой. Брата по стае не было рядом, зато Наигинн мог оказаться где угодно.

Глава 17

Волк запрыгнул на поваленную сосну, и насыщенный запах добычи ударил в нос.
Какое счастье снова оказаться среди деревьев!
Пахнущие рыбой бесхвостые остались далеко позади, Великая Мокрая могла рычать сколько угодно, здесь ей его не догнать. Скоро Большой Бесхвостый и сестра по стае найдут его, они вернутся в Лес, где ждет Темная Шерсть, и стая снова будет вместе.
Трусцой поднимаясь на холм, Волк чуял барсука и зайца, лося, куницу и оленя. И слабый запах демона тоже чуял, но тот был слишком далеко, и Волк решил не обращать на него внимания.
До добычи бежать много прыжков, мох под деревьями усыпан рыбьими костями, но все обглоданы дочиста. Волк нашел выпавшее из гнезда яйцо, разгрыз, но не насытился, а голод стал только сильнее.
С тоской вспомнил сочную рыбу и гигантских пауков, которых так и не съел в логове бесхвостых. Надо было задержаться и поесть перед побегом.
Темнота превратилась в Свет. Волк остановился, чтобы попить из маленькой Быстрой Мокрой, и подумал: не вернуться ли за Большим Бесхвостым и сестрой по стае?
Наверху возбужденно кричали вороны, которые принадлежали к его стае. Орел пытался избежать встречи с ними, а они хотели украсть рыбу, которая из последних сил дергалась у него в когтях. Орел летел к гнезду на верхушке ели, но вороны беспрестанно нападали, и он начал выдыхаться. Наконец после очередного нападения он выронил рыбу, та, кувыркаясь в воздухе, полетела на землю, и вороны не успели ее подхватить. А Волк заметил место, куда она упала, и помчался вверх по склону. Пока бежал, слышал, как вороны летают над головой, а мощные удары крыльев орла ерошили шерсть на загривке…
Нашел рыбу. Вороны закружили с возмущенными криками, орел бросился вниз, чтобы вернуть добычу.
Волк встал над рыбой и зарычал: «Убирайся! Эта рыба моя!»
Орел отступил и снова бросился в атаку. Волк клацнул зубами, перья посыпались на землю. Орел, пронзительно взвизгнув от бессилия, полетел к гнезду, где его гневными криками встретила проголодавшаяся подруга.
Волк, только временами отвлекаясь, чтобы рыком отогнать воронов, сожрал сочную рыбу. После еды полегчало, он выбрал место на островке мягкого мха и улегся вздремнуть.
Когда проснулся, вороны уже дочиста обклевали скелет рыбы и теперь, усевшись на пень, выклевывали блох друг у друга на шее.
Волк несколько раз с наслаждением потянулся и зевнул. Со щелчком закрыл пасть. Ветер принес два таких дорогих и любимых запаха.
Взвизгнув от радости, он побежал вниз по склону холма на встречу с Большим Бесхвостым и сестрой по стае.

Когда буйная радость от встречи поутихла, Торак опустился на колени рядом с братом по стае, а тот ухватил его руку слюнявыми челюстями, как будто хотел попробовать на вкус новую одежду.
«Демон с белой шкурой, ты его чуешь?» – по-волчьи спросил Торак.
Волк отпустил руку Торака и чихнул.
«Не уверен. Запах очень слабый».
«Этот демон охотится на тебя! – как можно настойчивее сказал Торак. – Ты не должен нападать!»
Волк непонимающе посмотрел на него янтарными глазами. Вильнул хвостом, как будто хотел, но не мог понять, ведь охота на демонов – это то, для чего созданы волки.
«Только не в этот раз, – сказал Торак. – Сейчас слишком опасно!»
Брат по стае задрал голову.
«Опасность всегда есть. Это другое. Если демон подберется ближе, ты должен спрятаться!»
Почувствовав, что брат по стае очень сильно беспокоится, Волк боднул Торака в лоб. Торак закрыл глаза и, ухватив Волка за загривок, вдохнул его сладкий, как свежая трава, запах.
– Он понял? – спросила Ренн.
– Не думаю, – ответил Торак.
– А что он сказал про Наигинна? Демон где-то рядом?
– Говорит, запах очень слабый.
– Ну, будем надеяться, что таким и останется.
Торак ничего на это не сказал. Главное – оградить Волка от опасности, а потом он будет только рад, если Наигинн объявится! Тогда он со всем этим покончит!
Лес с этой стороны острова был не таким непроходимым, как на западе. Сбежав от Бурых Водорослей, они пошли вверх по течению реки, и Волк выскочил на них, когда уже рассвело.
Они как раз остановились, чтобы проверить снаряжение и решить, что делать дальше. У Торака были спальные мешки из оленьих шкур и за пазухой парки фляга из кишок тюленя. У Ренн – небольшой мешочек с копченой селедкой. У обоих – мешочки с целебными снадобьями, с трутом и кремнем для разведения огня. Но ни у кого не было оружия, если не считать пращи.
– В Лесу от пращи толку мало, – пробормотала Ренн.
– Да, жаль, я не стащил топор, – отозвался Торак.
– И лук!
Ренн, как и Торак, вся измазалась грязью, чтобы светлая одежда была не такой заметной, после чего развязала стянутые в узел волосы и тряхнула головой.
В этой части Лес было гораздо теплее, в воздухе пахло весной – просыпались рябины и березы, среди сосновых лап жужжали и щелкали вьюрки. Чуть выше по течению реки Торак нашел останки лося. Кости лося крепкие, а их осколки очень острые.
Торак разбил камнем пару ребер, и они с Ренн принялись делать ножи. Торак выбрал самый, на его взгляд, опасный осколок, с помощью сока сосны закрепил его на прочном обломке ветки и обмотал половиной запасной тетивы, которую Ренн всегда носила на щиколотке. Женщины племени Бурых Водорослей не отобрали у нее тетиву – решили, что она имеет отношение к колдовским обрядам.
Поискав в подлеске, Торак нашел кое-что получше – наполовину утопленный во мху обломок рога благородного оленя. Тупой конец, тот, что рос от черепа, был твердым как камень и в схватке с противником мог послужить отличной дубинкой, а противоположный был острым, как смертоносная пика.
Волк убежал разведать, что и как выше по течению, а когда вернулся, коснулся носами сначала с Тораком, потом с Ренн. Хвост у него был поднят, морда расслаблена, так что Торак сразу понял: Наигинна поблизости нет.
Начиналась вторая половина дня, солнце у реки пригревало, но в тени было очень даже холодно. Торак и Ренн поделили на двоих кусок копченой селедки, откуда-то тут же появились Рек с Рипом и принялись расхаживать вокруг в надежде получить хоть какие-то объедки.
– Не думаю, что нам стоит волноваться из-за Водорослей, – сказал Торак. – Лес внушает им страх, за нами они не пойдут.
– Им это ни к чему, – заметила Ренн. – Они знают, что мы не сможем долго здесь оставаться. И Наигинн ищет Волка.
– На это я и рассчитываю, – сказал Торак. – Хочу, чтобы он нас нашел, хочу встретить его здесь, в Лесу, а не в Море, где у него есть преимущество.
Ренн хотела возразить, но Торак не дал ей такой возможности.
– Мы должны покончить с этим как можно быстрее! Меня воротит оттого, что мы постоянно прячемся и оглядываемся по сторонам! Мы должны выманить его, должны заставить его напасть первым!
– И как ты собираешься это сделать?
– Надо вызвать его заклинанием. Сделай это. Сделай прямо сейчас!
– Нет!
– Почему нет?
Ренн заткнула новый нож за пояс.
– Во-первых, у меня нет «крови земли».
– Но у тебя есть его волосы. Их будет достаточно…
– Я же сказала – нет.
– Почему?
– Торак, ты знаешь почему! Потому что я не позволю тебе стать изгоем! И я не знаю, как изгнать его души!
– И что? – завопил Торак так, что даже Волк присел на задние лапы. – Мертвый он не сможет угрожать Волку!
– А если его души переселятся в кого-то другого? В медведя?
Торак вытаращился на Ренн:
– Демоны не могут так запросто, когда им захочется, переселяться в другие существа!
– Ты в этом уверен? Я вот – нет. Тем более мы говорим о Наигинне, он – могущественный ледяной демон.
Торак скрестил руки на груди:
– И что, по-твоему, нам теперь делать?
– Притаиться и смастерить лодку. Можно попробовать сделать обычную, обтянутую шкурой. Можем украсть каноэ у Водорослей. Потом попытаемся добраться домой. Другого выбора у нас нет.
«Нет, есть», – мысленно ответил Торак, но вслух сказал:
– Хорошо, сделаем по-твоему. Украдем лодку.
Ренн с подозрением прищурила темные глаза:
– Что-то на тебя не похоже. Ты так просто не сдаешься.
Торак заставил себя рассмеяться.
– Ну, сейчас приходится! Хотя я уверен, Водоросли заподозрят, что мы придем за каноэ. Поэтому, прежде чем пытаться, лучше пару дней отсидеться в Лесу. Ты как? Согласна?
Ренн медленно кивнула.
Торак видел: она догадывается, что он чего-то недоговаривает. И она была права. Но если бы Ренн знала, что он задумал, обязательно бы постаралась его остановить.
За пару дней в Лесу он мог, незаметно для Ренн, сам безо всяких колдовских заклинаний выманить Наигинна. И если его план сработает, он навсегда покончит с этим демоном.

Глава 18

– Скоро стемнеет, – сказал Торак. – Надо подыскать место для ночлега.
– Хорошо, но только не здесь. – Ренн поморщилась от запаха тухлых яиц, который поднимался от горячего источника. – Эта вода жуть какая противная!
– А еще здесь пиявки.
– Что? Где?
– Вон там, в папоротнике. Думаю, потеплело, вот они и проснулись так рано. И они тут гораздо крупнее, чем у нас дома.
Торак закатал рукав и сразу нашел пиявку длиной с ладонь. Пиявка присосалась к предплечью, а ее похожее на личинку тело распухло от высосанной крови. Торак щелчком отбросил пиявку подальше, но Волк успел схватить ее раньше, чем Рек с Рипом.
– Здесь я точно ночевать не стану, – сказала, оглядывая свою одежду, Ренн.
– Выше на холме – оленья тропа.
– Хорошо, давай там поищем.
Как только Ренн повернулась к Тораку спиной, он вытащил из-за пояса ветку и нарисовал на земле след. Любой, кто родился и вырос в Лесу, сразу бы понял, что след ненастоящий, но Наигинн родом с севера, и у Торака был шанс его обмануть.
Весь день после полудня Торак оставлял для ледяного демона фальшивый след – следы лап на мху и в грязи, клочки волчьего подшерстка, якобы зацепившиеся за ветки кустов. Решил – пусть бросаются в глаза, и чем больше, тем лучше. Ренн ничего не подозревала, а если бы знала, что он выманивает демона, обязательно постаралась бы помешать… Но Торак, обманывая ее, не чувствовал себя виноватым.
На полпути к вершине холма они наткнулись на следы медведя, который вышел из зимней спячки. В одном месте он скользил вниз по склону, в другом оставил кучу помета, который, к их счастью, давно высох, да и Волк с удовольствием в нем извалялся. Пока Ренн поднималась дальше, Торак, воспользовавшись удобным случаем, прицепил к кусту еще один клочок подшерстка Волка. И как только он это сделал, Волк широкими прыжками сбежал вниз по склону, а за ним и Ренн.
– Дальше идти нельзя! – запыхавшись, выдохнула она. – За теми скалами логово медведя!
Пришлось искать место для стоянки в подножии холма, но опять ничего не вышло.
– Ну, выбор невелик – ночуем в луже грязи или посреди гнилых пней, – ворчала Ренн.
В сгущающихся сумерках громко кричал дрозд, но ели вокруг них были неподвижны и хранили молчание. Под одной лежала горка вычищенных белками шишек. А выше на той же ели Торак заметил большое, как каноэ, гнездо орлов.
– Вон там, – сказал он и показал Ренн на гнездо.
– Что? – удивилась она. – Предлагаешь заночевать в гнезде?
Торак пожал плечами:
– Места вроде предостаточно.
– Думаешь, орлы не будут против?
– Ты видишь тут свежий помет? Они давным-давно оставили гнездо! А Наигинн, кстати, не умеет лазать по деревьям.
– Он и без этого обойдется. Подожжет ель, и дело с концом.
– Он не узнает, что мы там. И ты ведь совсем недавно говорила, что не чуешь поблизости никаких демонов.
Ренн закусила губу:
– Там наверняка полно птичьих блох.
– Сказал же – гнездо давно брошено! Нет там ни блох, ни пиявок!
Ренн сдалась.
Дерево было не против того, чтобы на него забрались, а гнездо оказалось даже уютнее, чем казалось с земли… И никаких вшей-пухоедов. И еще белки оставили вокруг ствола хрустящий помет, который выдаст Наигинна, если тот окажется рядом.
Торак вызвался караулить первым, но про себя решил, что вообще не станет будить Ренн. Укрылся спальным мешком и стал ждать, хотя слабо верил в то, что оставленные следы послужат хорошей приманкой для ледяного демона.
Ночь была безветренной, мороз – не колючим, на фоне луны медленно проплывали редкие облака. Торак слышал, как на ветке под их гнездом устроились и клюют шишки клесты.
Волк ушел охотиться, Рек с Рипом, спрятав клювы в перья на спине, дремали на соседнем дереве. Торак видел, как они время от времени просыпались и, поблескивая глазами, настороженно оглядывались по сторонам. Чтобы отвлечь воронов, достал из мешка кусок сельди и забросил его как можно дальше – в эту ночь способность воронов поднимать тревогу ему ни к чему.
Он представил, как спрыгивает из гнезда на Наигинна и одним ударом ломает тому шею.
Потом решил: «Нет, так не пойдет, он должен знать, что это я его прикончу. Пусть посмотрит в глаза, когда я дубинкой размозжу ему голову…»
Торака немного напрягло то, с какой легкостью он представил, как без предупреждения – а это нарушение закона племен – убивает Наигинна. Оказалось, его это совсем не волнует. Потому что с ним не было рожка с целебными снадобьями? Или в его душе всегда сидела жестокость, как черное семя, которое ожидало возможности прорасти?
Он вспомнил, как Фин-Кединн рассказывал легенду о Зле, что пришло в этот мир.
В первую зиму Всемирный Дух вступил в схватку с Великим Зубром, самым свирепым демоном. Дух победил, но ветер разнес пепел Зла, и его крохотные частички по одной поселились в самой сути каждого живого существа.
«Зло живет внутри каждого из нас, – сказал тогда Фин-Кединн. – Кто-то с ним борется, кто-то – подкармливает. Так повелось с Начала Времен».
Тораку стало интересно – что бы сказал вождь племени Ворона, если бы увидел, как его приемный сын спокойно замышляет убийство человека? Потому что, хотя у Наигинна были души демона, он все равно оставался человеком.
Клесты громко закричали и вспорхнули с еловой лапы. Внизу послышался хруст шагов. Торак, стараясь не делать лишних движений, посмотрел за край гнезда.
Наигинн наклонился, чтобы осмотреть землю возле ели, и луна осветила его светлые волосы.
Последний раз Торак видел демона в Глубоком Лесу, когда тот удерживал его в плену. Избитый и связанный, он был во власти Наигинна. Торак вспомнил изуродованное шрамами лицо демона и его лишенный света и запредельно холодный взгляд. Он словно заново увидел, как Наигинн поглаживает пальцем лезвие ножа и подносит его к щеке пленника, словно раздумывая, где сделать первый порез…
При свете луны Торак разглядел на спине демона гарпун, слабо поблескивающий рядом с колчаном стрел.
Одной царапины, нанесенной этим гарпуном, или одной стрелы хватит, чтобы обездвижить Волка. И тогда ледяной демон сожрет его души… и самый яркий дух Леса исчезнет навсегда.
Все это пронеслось в голове Торака за одно мгновение, а потом он услышал, как Ренн заворочалась во сне. Посмотрел на нее в отчаянии, но она только натянула край мешка на нос и затихла.
Глянул за край гнезда и чуть не вскрикнул.
Между деревьев к демону подкрадывался Волк.
Наигинн его еще не видел, но между ними было всего десять шагов, а это гораздо меньше, чем один полет стрелы. Волк крался, низко опустив голову, и ступал очень осторожно.
Если дух Торака и мог закричать Волку, то в этот миг он вопил в полную силу: «Назад! Уходи!»
Волк замер с поднятой лапой и навострил уши.
«Не нападай! – мысленно умолял Торак. – Беги!»
Волк моргнул… и, словно туман, растворился в Лесу.
Но и демон тоже исчез.

Глава 19

– Ночью что-то случилось? – спросила Ренн.
– Нет, – ответил Торак, но взгляд у него был совсем как у Волка, когда тот прятал кость.
– Случилось.
– Тогда чего спрашиваешь?
– Торак, ты с самого рассвета высматриваешь следы у меня за спиной. Что происходит?
Торак заколебался, но потом все-таки решил сказать правду:
– Ночью я видел Наигинна.
– Что? Где?
– Под нашим деревом. Но он почти сразу исчез.
– И ты за ним пошел?
– Конечно! Но тучи закрыли луну, и я потерял след. Он шел в сторону берега.
– И поэтому мы идем туда же, – холодно сказала Ренн.
– Ну, это разумно. Он ненавидит Лес, а в Море чувствует себя намного увереннее. И лодку, понятное дело, тоже где-то там спрятал.
– Чем скорее мы украдем лодку у Водорослей, тем лучше, – сказала Ренн. – Мы должны вернуться в наш Лес, там наше место!
– И что потом? Будем ждать, когда он снова пустит в Волка отравленную стрелу?
– Что-нибудь придумаем. По крайней мере, там мы будем с Фин-Кединном… и с Дарком.
Торак поджал губы:
– Ты не веришь, что я могу его одолеть.
Ренн уже собралась ответить, но тут из подлеска выбежал Волк. Он встряхнулся, обдав их брызгами росы, глаза сияли, морда была вся в крови от сожранной свежей добычи.
– Думаю, до Водорослей полдня пути, – сказала Ренн, наблюдая за тем, как Торак наклонился, чтобы потереться с Волком носами. – Слышишь? Я говорю, мы можем добраться до их лагеря и украсть каноэ.
– Ага, – коротко ответил Торак.
Выглянуло солнце, земля зачавкала под ногами, но зато Лес наконец-то вроде как решил им помогать – они легко нашли путь на юг по оленьей тропе в густо заросшей деревьями лощине.
Торак, крепко сжимая в руке дубинку из оленьего рога, шел впереди. Ренн видела, как напряжены его плечи.
«Наигинн – настоящее зло, – думала она. – Он даже между нами способен посеять вражду».
С верхушки ближайшего дерева вспорхнула стая клестов, и у Ренн кольнуло в сердце. Через два дня Яичный Рассвет, день, когда зима уступает место весне и колдуны собирают для проведения обрядов яйца клестов. А у нее не было даже «крови земли», чтобы отметить этот Рассвет.
На дне лощины все было зелено, они оказались в странном месте, где землю испещрили огромные, заросшие папоротником впадины, как будто от огромных камней, которые бросали на землю великаны из других времен и миров.
В небо, громко хлопая крыльями, взлетел лесной голубь, и снова наступила тишина. Ренн прикоснулась к перьям хранителя племени. Она чувствовала, что это место заколдованное.
Рип опустился на корень неподалеку от Ренн. Перья у него на шее встали дыбом, ворон на мгновение встретился с Ренн взглядом, и она поняла: он тоже это почувствовал.
Торак, аккуратно выбирая дорогу, ушел вперед. Переходы между ямами постепенно стали такими узкими, что идти приходилось гуськом – сначала Торак, потом Волк, за Волком Ренн. В какое-то мгновение она не услышала, а скорее почувствовала слабый и очень тонкий гул. От него даже волоски на руках зашевелились. То, что она почувствовала… Это Нануак, необузданная, грубая сила, которая пульсирует во всех живых существах. И почему-то именно здесь она ощущалась острее, чем где бы то ни было.
Волк, мягко ступая, трусил впереди, обернувшись, заметил то, чего не могла увидеть Ренн. Она живо представила призраков с узкими головами и острыми подпиленными клыками.
– Странно это, – сказал Торак, показав на ближайшую яму, в середине которой был очень крупный пень.
От пня в стороны расходились покрытые мхом корни. Он был похож на огромного зеленого паука.
– Это дерево упало не из-за грозы, – продолжил Торак. – Пень слишком уж ровный. Дерево повалили люди.
– А вон там ствол. – Ренн указала на соседнюю яму. – Они как будто вырубали здесь долбёнки.
Ствол тоже порос мхом, но все равно можно было разглядеть широкие полосы, которые выдалбливали вдоль него руки давно умерших людей.
– Интересно, почему они так ее и не закончили, – тихо пробормотала Ренн.
Торак спустился в яму с противоположной стороны и осмотрел ее вместе с Волком.
– Ренн, это был лагерь! Вот здесь останки их убежищ! И глянь сюда, это жернова!
– Но я думала, что предки Водорослей жили на берегу.
– Может, так, а может, и нет, – задумчиво пробормотал Торак.
Водоросли говорили, что на их острове когда-то жили волки, а потом ушли. Возможно, именно тогда их предки переселились на побережье и начали выкапывать убежища под землей.
«Может, они не представляли свою жизнь без волков, – подумал Торак. – Я бы не смог».
Торак глянул на Ренн, и его глаза на мгновение стали серебристо-зелеными, как листва деревьев. Он встряхнулся:
– Ладно, это все в прошлом, сейчас мы ничего не можем с этим поделать.
– Нет, постой, я думаю, Лес привел нас сюда не просто так.
– О чем ты?
Ренн поднесла указательный палец к губам, оторвала пришитое к парке перо хранителя племени и заткнула его между корнями как подношение. Потом очень тихо обратилась к духам этого места: «Спасибо, что позволили нам прийти сюда. Прошу, покажите то, что хотите показать. А потом позвольте уйти с миром».
Хрустнула ветка. Ренн почувствовала холодок, когда облако перекрыло солнце, словно ладонь – лицо.
Торак принюхался:
– Пахнет, как будто здесь еще один горячий источник. И снова эти пиявки. – Он прочесал пальцами бок Волка и выловил очередную кровопийцу. – И все равно мне кажется, что…
И все, больше Торака было не слышно и не видно.
Ренн неподвижно стояла на гребне между ямами, только теперь было лето и все вокруг изменилось…
Но Ренн не испугалась, она знала, что видит это самое место таким, каким оно было очень-очень давно.
Жизнь в лощине била ключом. Ренн оказалась на стойбище людей с узкими головами. Стойбище предков Водорослей. Все, мужчины и женщины, были босыми и голыми по пояс. Из одежды на них были только плетенные из мягкой коры штаны по щиколотку. Их красная, вымазанная «кровью земли» кожа контрастировала с сочной зеленью лощины.
Каждое движение, каждый взгляд этих людей говорили о том, что они чувствуют единение и родство.
В яме слева от Ренн двое мужчин, умело работая теслами из сланца, вырубали вдоль огромного бревна широкий и глубокий желоб. За ними под выступающим из стены ямы валуном еще двое мужчин копали землю обломками оленьих рогов. Неподалеку три девушки разминали в жерновах икру лосося. Дети с визгом гонялись друг за другом по переходам между ямами, причем легко пробегали мимо Ренн так, как будто ее там не было.
В яме справа молодая женщина сидела скрестив ноги у входа в убежище из шкур оленя. Рядом с ней была насыпана горка камней одинакового размера. Женщина делала грузила для рыбачьих сетей. В тот миг она держала в руке камень в форме яйца с дыркой посередине, чтобы привязать к краю сети, и другим камнем выдалбливала над дыркой два углубления поменьше, так что поверхность камня стала похожей на лицо.
Женщина подняла голову и встретилась с Ренн взглядом. Ее глаза были цвета луны, и Ренн на мгновение вспомнила усохшего предка в пещере на берегу Моря, которого она без должного уважения отодвинула в сторону.
– Если это была ты, – с поклоном сказала Ренн, – поверь, я не хотела проявить к тебе неуважение.
Женщина улыбнулась, обнажив острые, как у волка, клыки.
– Это была я, и я принимаю твои извинения. – Она подняла к глазу камень и сквозь дырку посмотрела на Ренн. – Думаю, это пригодится.
– Поэтому ты позволила увидеть себя?
Женщина положила камень на колени и с грустью посмотрела на Ренн:
– Запомни – боль закончится.
– О чем ты?
Что-то крикнул мужчина, который копал землю обломком рога оленя, женщина повернулась, чтобы ответить… и растаяла в воздухе. Стойбище исчезло, Ренн поняла, что стоит и смотрит на Торака.
– …иди наполни флягу, – говорил он, а сам щелчком отбросил снятую с Волка пиявку.
Облако поплыло дальше, снова выглянуло солнце. Ренн смотрела на заросший мхом ствол поваленного дерева с едва заметным желобом, этот же ствол долбили тесалами мужчины.
– Ты сколько пиявок с Волка снял? – спросила она Торака.
Он удивленно заморгал:
– Всего одну. А что?
Всего одну… То есть это случилось в том самом месте за миг до ее видения, и само видение длилось не дольше мгновения.
– Что-то не так? – спросил Торак.
Ренн спустилась в яму и пошла через заросли папоротника. Это не заняло много времени, она быстро нашла то, что искала, – горку покрытых мхом камешков, все примерно одинакового размера. Из таких выходят отличные грузила.
На вершине горки лежал камень в форме яйца. Очистив его ножом от мха, Ренн увидела в центре дырку, а над ней, как два глаза, два небольших углубления. Убрала камень в мешочек с целебными снадобьями и задумалась – почему женщина Предок Бурых Водорослей оставила этот камень и позволила ей его найти?
– Ренн, что происходит? – уже требовательнее спросил Торак.
– У меня было видение с предками Водорослей. Думаю, я знаю, почему они именно здесь устроили стойбище.
Пройдя к противоположному краю ямы, Ренн нашла нависающий валун, под которым двое мужчин копали землю. Раздвинула папоротник и увидела в бурой земле щель. Щель была достаточно широкой, в нее легко можно было проползти на животе, и вела она в пещеру с низким потолком. С потолка, словно пушистые черные фрукты, свисали летучие мыши. Стены пещеры были темно-красными.
Ренн уловила знакомый земляной запах и крикнула Тораку:
– Тут «кровь земли»! Передай мне свою дубинку, я накопаю немного.
– Ренн, не сейчас, нам нужно идти!
– Ну и не надо, я и камнем смогу накрошить.
– Ладно, только быстро, хорошо? Я пойду наполню флягу, и сразу двинемся дальше!

Горячий источник оказался дальше, чем думал Торак, но он легко нашел его по запаху. Волк шел за ним, пока не начал чихать от вони, и в результате вернулся к Ренн.
Источник образовал между валунами пузырящуюся глубокую лужу, а потом убегал вниз по склону холма. Вода была красной от «крови земли», и воздух над ней дрожал от тепла.
Рек с Рипом сели на край лужи и принялись купаться, их крылья сверкали от фиолетовых и зеленоватых капель. Торак присел на корточки, чтобы наполнить флягу, и обнаружил, что смотрит на души-имена нависающих над лужей сосен. Пожевав несколько верхушек папоротника, почувствовал, как умиротворение этого места заполняет его изнутри.
Вскоре заметил стекающую по запястью тонкую струйку крови.
– Ну вот, опять, – пробормотал он и нащупал под рукавом жирную пиявку.
Потом еще одну. Стянул парку и безрукавку, нашел еще трех присосавшихся к правой руке кровопийц и двух на груди. Избавившись от них, почувствовал, что и к бедру одна присосалась, пришлось лезть за ней в штаны.
Рек с Рипом взлетели с берега и тревожно закричали: «Кар! Кар! Чужак!»
И сразу после их криков Торак услышал шорох и треск, как будто в его сторону шло большое существо, возможно лось.
Но это был не лось, это был Наигинн.

Глава 20

Наигинн не видел присевшего за валуном Торака, он был слишком занят тем, что сдирал с шеи пиявок. Зарычав от отвращения, демон отбросил в сторону оружие, стянул через голову парку и безрукавку и сорвал с груди жирных кровопийц.
Торак, еще в первый раз увидев Наигинна, сразу захотел с ним подраться, но до сих пор ему не представлялось такой возможности. И вот наконец демон совсем рядом, на другой стороне вонючей лужи горячего источника.
Торак пошел на демона и замахнулся дубинкой, но тот быстрее гадюки метнулся за оружием, схватил топор и нанес удар. Торак уклонился, рукоять топора по касательной задела его запястье, и он выронил дубинку. Выхватил нож и попробовал полоснуть демона по животу. Наигинн парировал удар и, выкрутив руку, отобрал нож и забросил его в папоротник. Потом подобрал дубинку Торака и сбросил вниз с холма. Расправил плечи и широко улыбнулся. Он был шире Торака, и у него имелись гарпун, топор и нож. У Торака не было ничего, пришлось отойти на противоположную сторону источника, чтобы выиграть немного пространства и времени.
Рек с Рипом с криками бросались на демона, но он легко и небрежно отогнал их взмахами топора. В воздухе закружились перья, а вороны скрылись среди верхушек сосен.
– От птиц в схватке мало толку, – с презрением сказал Наигинн.
Казалось, он окончательно отказался от мысли притворяться человеком. Его одежда была в грязи, череп, там где он вырывал у себя клочья волос, покрылся струпьями, рот стал коричневым от засохшей крови.
– Где же твой волк? – с усмешкой спросил демон. – Почему не бежит тебя спасать?
– А ты только этого и ждешь? – спросил в ответ Торак, оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого-то оружия.
Где Волк и Ренн? Наверняка они услышали шум. Или Ренн пытается удержать Волка от схватки с демоном?
– А подруга твоя где? – продолжал с издевкой Наигинн. – Перепугалась? Боится прийти на помощь другу? В последний раз я поймал ее и тащил за собой, как суку на поводке. Интересно, шрамы у нее остались?
У Торака все внутри превратилось в холодный камень. Он больше не чувствовал ни жидкой грязи под ногами, ни поднимавшегося от воды тепла, видел только черные зрачки ледяного демона… И жаждал убивать.
– Давай уже с этим покончим, – спокойно сказал он. – Мы сейчас не в Глубоком Лесу, за тобой не стоит целое племя. Только я и ты.
Торак зашел в источник и махнул демону:
– Давай, возьми меня.
Наигинн сморгнул. Такого он не ожидал.
– В чем дело? – насмешливо спросил Торак. – Вонь не нравится? Запах кровавика напоминает об Ином Мире, где тебе и место?
Наигинн с размаху метнул в него гарпун. Торак уклонился, и гарпун, подрагивая, воткнулся в грязь.
Тогда Наигинн шагнул в глубокую лужу источника. Скривившись, оторвал вцепившуюся в бок пиявку.
– Ты же не боишься пиявок? – поддразнивал его Торак.
– Я ничего не боюсь!
– А ты знаешь, что от их укусов немеет тело и ты перестаешь их чувствовать? И кровь, кстати, не останавливается. – Торак кивком показал на струйки крови у Наигинна на груди. – Забавно, как такие мелкие существа умудряются быть столь опасными. О, глянь, у тебя еще три на спине!
Наигин высокомерно хмыкнул:
– Думаешь, я попадусь на твои уловки?
Он шагнул вперед и, оказавшись по щиколотку в воде, взмахнул руками.
– Будешь тут плескаться – приманишь еще больше, – предупредил Торак. – И еще они очень быстро плавают. Знал об этом?
Пошарив за спиной, Торак нашел камень и изо всех сил бросил в демона. Угодил тому в плечо. Схватил еще один камень и, бросившись на противника, повалил его спиной в грязь. Сел верхом. Наигинн заслонил голову руками, и камень Торака угодил по запястью. Наигинн с шипением выронил нож, но, когда Торак за ним потянулся, сумел вывернуться и сам оказался верхом.
Они катались в грязи и в воде. Торак пытался вырвать у Наигинна топор, но не смог и тогда вцепился зубами ему в запястье. Наигинн взвыл и, отбросив топор в заросли папоротника, умудрился вскочить на ноги. Схватил изо мха камень размером с голову и попытался с разворота раскроить череп Тораку. Торак поддел демона ступней под колено, и тот с плеском повалился в горячую вонючую лужу.
Снова сцепились. Наигинн пытался выдавить Тораку глаза, Торак извернулся и ударил его коленом в пах. Наигинн схватил его за волосы и опустил голову в воду. У Торака зашумело в ушах, в глазах потемнело…
Собравшись с последними силами, сбросил с себя Наигинна, ухватил за волосы и ткнул лицом в грязь. Пошарил вокруг свободной рукой, но ничего, даже камня не нашел, только крошащийся кусок гнилого дерева и усеянный пиявками папоротник…
Пиявки.
Наигинн вырвался и снова бросился на Торака. Торак взял целую горсть пиявок и размазал их по лицу демона.
Демон взвыл и, расцарапывая щеки, зашел по колено в вонючую лужу. Торак – за ним, но грязь мешала идти, а Наигинн уже дотянулся до топора. Торак увяз, а вокруг не было ничего, чем бы он мог защититься.
И тут непонятно откуда мимо его головы со свистом пролетел камень и угодил демону в грудь. Наигинн вытаращил глаза и покачнулся.
Что это?
Следующий камень угодил ему в висок, третий в ключицу. Камни один за другим летели со склона выше над источником. Причем летели то справа, то слева.
– Нас больше! – крикнула откуда-то из-за деревьев Ренн. – Ты не сможешь драться одновременно с Тораком, со мной и с Водорослями!
Злобно зарычав на невидимых противников, Наигинн похватал оружие и убежал вниз по склону холма.
Торак с трудом выбрался из вязкой грязи и попытался пойти за демоном, но тут камень больно ударил в бедро, и он, вскрикнув, повалился на землю. Когда поднялся, второй камень угодил ему в зад.
– Торак, все кончено! – крикнула Ренн.
Она спускалась к источнику и по пути заправляла пращу за пояс.
Подойдя ближе, выдохнула:
– Он ушел. Волк в безопасности… пока. И это самое главное!

Глава 21

– Мне впервые подвернулась возможность его прикончить, а ты все испортила! – кричал Торак.
– И, не раздумывая, сделаю это снова!
Торак встал на ноги и поморщился.
– Ладно, брось, это всего лишь синяк, – сказала Ренн.
– А могла и сломать что-нибудь, когда швырялась своими камнями.
– Не сломала бы. Если ты вдруг забыл, я отлично стреляю из лука и с пращой тоже неплохо справляюсь. В любом случае ты должен быть мне благодарен! Я спасла Волка и не дала тебе убить Наигинна и навсегда стать изгоем!
Торак шумно выдохнул и снова стал похож на себя прежнего. А ведь всего несколько мгновений назад Ренн смотрела на голого по пояс мужчину с обезумевшим взглядом и едва его узнавала.
– Ладно, где, кстати, Волк? – буркнул Торак, сдирая с груди очередную ненасытную пиявку.
– Я селедкой заманила его в пещеру и завалила вход камнем.
Торак перенес вес на ушибленную ногу и снова скривился от боли.
– И никаких швыряющихся камнями Водорослей здесь не было? Верно?
– Конечно, никого здесь не было. Только я, но Наигинн-то об этом не знал.
– Ну хоть далеко уйти не успеет.
Ренн не ответила. Она заново переживала случившееся, после того как заманила Волка в пещеру. Ренн судорожно запихивала камни-грузила в подол парки, шла вниз по склону холма, спотыкалась, камни падали в мох… А потом – ужас, когда поняла, что крики и шум вдруг стихли… Увидела, как Наигинн держит голову Торака под водой…
– Ты знаешь, что я хочу его прикончить, – сказал Торак.
Ренн посмотрела ему в глаза:
– Ты никогда его не поймаешь.
– Это мы еще посмотрим.
Ренн помогла Тораку отмыться от грязи и сорвала пиявок у него со спины. Потом он надел безрукавку и парку и нашел в папоротнике свое оружие.
Но когда они вернулись на стойбище предков Бурых Водорослей, Волк исчез – сделал подкоп и выбрался из пещеры.
Торак выл, призывал брата по стае, но ответа не было.
– Он ведь не пошел за демоном, после того как ты его предупредил? – с тревогой в голосе спросила Ренн.
– Тогда почему он не воет в ответ?
Оба знали почему. Волк не станет выть, когда преследует добычу.
Торак закинул за плечо спальный мешок:
– Идем, хорошо, что следы еще свежие.
И они пошли. Мох выдавал каждый след лапы и ступни, было ясно, что Волк действительно пошел за Наигинном.
«Это все я виновата, – думала Ренн. – Я дала Наигинну уйти. Если он убьет Волка, Торак никогда меня не простит».
Когда день клонился к закату, они услышали Море. Потом Лес закончился, и дальше следы Волка и Наигинна шли по галечному берегу.
На волнах поднимался и опускался тонкий лед. Темная полоса среди осколков льда уходила к горизонту – туда уплыл Наигинн.
– У тебя глаза острее моих, – сказал Торак, – видишь его?
Ренн прищурилась и указала на черную точку вдалеке.
– Это его лодка.
– Волк у него? – напряженно спросил Торак.
– Не видно, слишком далеко.
Ренн представила, как Волк со стрелой в боку лежит без сознания на дне лодки Наигинна.
Торак оставил ее и медленно пошел вдоль берега, высматривая следы брата по стае. Голова опущена, кулаки крепко сжаты. Вернулся. Пошел в сторону Леса вдоль извивающегося между камнями ручья.
Резко остановился и махнул Ренн:
– Все хорошо! Волк был здесь уже после того, как Наигинн уплыл в Море! Он пошел обратно вдоль этого ручья!
Поднес ладони к губам и завыл.
И снова не было ответа.
Но в этот раз Торак улыбнулся:
– Наверняка сердится из-за того, что ты заперла его в пещере!

Волк злился на сестру по стае за то, что заперла его в пещере. Жутко было слышать, как Большой Бесхвостый дерется с демоном, и сидеть перед приваленным к выходу из пещеры камнем. Он все когти на передних лапах обломал, пока оттуда выбирался.
Большой Бесхвостый и сестра по стае грызлись из-за пустяков и не заметили, как он ушел. Но когда он добежал до берега, было уже поздно – демон убежал по Великой Мокрой.
Поскуливая от бессилия, Волк решил вернуться в Лес вдоль мелкой Быстрой Мокрой. Он бежал, виляя между валунами, и пытался понять, почему сестра по стае решила его запереть в пещере.
Не хотела, чтобы он напал на демона?
Большой Бесхвостый тоже говорил, чтобы он не охотился на демона. Но почему?
Этот бесхвостый с белой шерстью – самый злобный из всех демонов, каких встречал Волк. Большой Бесхвостый и сестра по стае сами с ним не справятся. Без Волка им не обойтись.
Ветер принес вой Большого Бесхвостого.
«Где ты-ы-ы?»
Волк запрыгнул на поваленный ствол дерева и собрался завыть в ответ, но тут ветер подул в другую сторону, и он почуял сильный запах рыбы, которым пахли поймавшие его бесхвостые.
Напрягся, не в силах поверить, что снова оказался рядом с их логовом.
Принюхивался, водил, прислушиваясь, ушами.
Очень много бесхвостых шли через Лес. Под ногами хрустели ветки и чавкал мох. Когти собак клацали по камням. Они шумно вдыхали его запах.
Волк помчался вверх по склону холма.
Бесхвостые кричали, собаки злобно лаяли – они его почуяли.
Лапы скользили по поваленным стволам деревьев и покрытым мхом камням. Ведущая наверх тропа становилась все уже и круче. Быстрая Мокрая брызгалась и шумела в ушах.
Волк резко остановился. Дальше Быстрая Мокрая с грохотом падала с утеса. По обе стороны, как безжалостные челюсти, поднимались неприступные каменные склоны.
Выхода не было. Его загнали.

Чинут расхаживал по помосту и, сверкая глазами, смотрел вниз на загон, где Бурые Водоросли держали в плену Волка.
– Мы приняли вас, как гостей, а вы нас предали! Вы сбежали и забрали нашего волка!
– Он не ваш волк, – прорычал в ответ Торак.
Ренн пихнула его локтем в бок и как можно спокойнее обратилась к вождю Бурых Водорослей:
– Мы его не забирали. Когда мы пришли в этот ваш загон, он уже сбежал. Пришлось пойти за ним, чтобы спасти от демона!
– Так я вам и поверил! – рявкнул Чинут.
Опустилась ночь, на груди вождя Водорослей поблескивал в свете факелов огромный белый клык. Узкое, вымазанное «кровью земли» лицо Чинута словно окаменело от злости. И то, что Торак с Ренн сами сдались, когда поняли, что Водоросли снова поймали Волка, никак не повлияло на его настрой.
Собравшиеся на помосте Водоросли недовольно переговаривались. Халут, Элупали и Латрен без выражения смотрели на пленников, а вот Ямна испуганно прижималась к матери, ведь это она отпустила Волка на свободу.
Ренн перехватила ее взгляд и едва заметно покачала головой: «Я тебя не выдам».
– Даже если то, что вы говорите, правда, – продолжал Чинут, – этот демон больше для нас не опасен. Мои разведчики видели, как его лодка уплывала на восток.
– Он вернется, – сказала Ренн.
– Если попробует, очень об этом пожалеет! – Чинут дважды ударил посохом по помосту. – Решено – вы с волком остаетесь с нами.
– И Волк будет несчастен всю жизнь! – выкрикнул Торак. – Посмотри, как он ходит туда-сюда! Вы знаете, он откажется от еды!
Чинут скрестил руки на груди:
– Когда по-настоящему проголодается, не откажется.
– Так вы его почитаете? – возмутился Торак.
– Ты кое-что упускаешь, – сказала Ренн, обращаясь к вождю. – То, что вы удерживаете Волка против его воли, вряд ли понравится вашим предкам…
– Кто ты такая, чтобы говорить за наших предков? – сипло завизжала Латрен.
– Посмотрите, что делают эти вороны! – вставила Халут. – Это знак того, что предки недовольны!
Все повернулись в сторону воронов. Рек с Рипом расхаживали вдоль ведущей к загону тропинки, выдергивали воткнутые по ее краям ракушки и разбрасывали в стороны.
Чинут прикоснулся к кисточке седых волос у себя на парке и сказал:
– Вороны приносят послания предков. Халут права – предки разозлились.
– Да, но не на нас, – вставил Торак. – Когда мы были в Лесу, ваши предки привели нас в свой лагерь.
Ренн мельком глянула на него, взглядом одобрив такой ход, и обратилась к Чинуту:
– Они послали мне видение.
И она описала все, что видела, умолчала лишь о том, что сказала женщина-предок. У нее было такое чувство, что те слова были только для нее одной.
На некоторых Водорослей рассказ Ренн произвел очень сильное впечатление, но Чинут недоверчиво приподнял брови-точки:
– Еще одна ложь! Зачем предкам удостаивать вниманием чужаков, которые злоупотребили нашим гостеприимством? Тех, кто измазал в грязи прекрасную одежду, которую мы им дали?
– Не знаю, но все так и было, – стояла на своем Ренн. – Вот доказательство!
Она достала из мешочка с целебными снадобьями камень-грузило в форме яйца и протянула его перед собой.
Вождь Бурых Водорослей взял камень и повертел в пальцах. Потом вернул:
– И что?
И тут Ренн в голову пришла одна идея.
– Вы ведь празднуете Яичный Рассвет, да?
– Конечно. Но при чем тут…
– Помнишь, я говорила, что подруга Волка должна со дня на день принести волчат? Что, если это каменное яйцо – знак? Что, если предки хотят, чтобы Волк к Яичному Рассвету вернулся к своей подруге?
В толпе снова начали тихо переговариваться, но на этот раз в голосах людей слышались нотки сомнения.
Чинут снова потеребил кисточку седых волос, а потом лицо его прояснилось.
– Возможно, часть вашего рассказа – правда, – сказал он. – Возможно, наши предки действительно оказали вам внимание… Но вы неправильно все поняли. Они хотят, чтобы вы остались здесь и вместе с нами встретили Яичный Рассвет.
Торак всплеснул руками:
– Ренн, все бесполезно, так мы ни к чему не придем!
Ренн промолчала, а потом решение пришло само собой, вспыхнуло в голове, как искра от костра. Ее самым ярким впечатлением от увиденного в Лесу было то, как близки предки Водорослей. Их словно накрывала и удерживала вместе крепкая сеть дружбы и взаимной любви, так они жили всегда. И это должно было перейти к их наследникам. Кровное родство – вот что ценят превыше всего Бурые Водоросли.
Ренн повернулась к Тораку:
– Мы всё только усложняли.
– О чем ты? – удивился он.
– Думаю, я знаю, что нужно сделать, – тихо сказала Ренн.

Торак спрыгнул в загон, Волк перестал ходить туда-сюда и посмотрел на него потускневшими глазами. Потом подошел к брату по стае и вяло ткнулся носом ему в нос, лег и положил морду между вытянутыми вперед лапами.
Не обращая внимания на толпу Водорослей, которые наблюдали за ним с помоста, Торак сел на корточки рядом с Волком и обратился к нему на волчьем языке: «Тебе грустно».
Волк дернул усами: «Я скучаю по Темной Шерсти, по Камешку, по всем».
«Сестра по стае знает, как заставить этих бесхвостых тебя освободить», – сказал Торак.
Волк скользнул взглядом по сестре по стае, которая стояла в нескольких шагах от них, и снова посмотрел на Торака.
«Как?»
«Завой Темной Шерсти и всем остальным».
Волк тяжело вздохнул: «Они слишком далеко, не услышат».
«Брат по стае, ты должен это сделать!»
Волк непонимающе посмотрел на Торака желтыми, как янтарь, глазами.
«Доверься мне, – сказал Торак. – Завой! Завой о том, как ты по ним тоскуешь!»
Волк какое-то время лежал неподвижно, потом заставил себя встать и прошел несколько шагов вперед. Оглянулся на Торака. Поднял морду к небу и завыл.
Сначала вой был тихим и нерешительным, Волк как будто пробовал, получится ли вообще завыть. Но очень скоро, когда его переполнили поднимавшиеся от самого сердца чувства, вой набрал силу.
Люди на помосте качали головой, прикладывали ладони ко рту и сглатывали слезы. Волчий вой был полон тоски и боли. Это была самая чистая, самая искренняя и самая грустная песня. Снова и снова Волк посылал в ночь волны своего одиночества, и так длилось, пока последняя печальная нота не растаяла вдалеке.
Волк постоял, опустив морду и хвост. Потом лег на бок и закрыл глаза.
Никто не решался нарушить наступившую тишину, только факелы потрескивали и волны с шорохом лизали берег.
А потом какая-то женщина сказала:
– Я знаю, что чувствует волк. – Это была Халут. – Я то же самое чувствовала после удара Звезды-Молнии. Мы с братьями оказались среди чужаков и не могли вернуться на наш остров. Понимать, что ты отрезан от своего племени, – самое тяжелое чувство.
Люди на помосте закивали. Только Чинут продолжал хмуриться.
У Ямны щеки стали мокрыми от слез.
– Такая тоскливая песня, – сказала она.
– Потому что он тоскует, – сказал Торак. – У него есть мы с Ренн, но этого недостаточно, он тоскует по своей подруге.
Они с Ренн подошли ближе к помосту и посмотрели на Чинута.
– Волки выбирают пару на всю жизнь, – продолжил Торак. – Волк никогда не оправится от потери подруги.
– Если будете удерживать его здесь, – сказала Ренн, – он, как бы хорошо вы о нем ни заботились, будет одиноким и несчастным до конца своих дней.
Чинут нахмурился еще сильнее, потом откашлялся и наконец сказал:
– Такого предки никогда не пожелают. – Он снова дважды стукнул посохом по помосту. – Я принял решение. Мы должны отпустить волка.

Глава 22

– Не забывай, – сказал Куджай, – сначала отклоняешься от цели, потом наклоняешься к ней и отпускаешь.
Дарк правильно качнулся взад-вперед, но, когда бросил сеть, она упала на воду, как рваный полумесяц.
– Уже лучше, – сказал Куджай, доставая из реки свою сеть, которая плавала на воде, словно луна на небе в полнолуние.
– Лучше – это недостаточно, – проворчал Дарк. – Недостаточно для того, чтобы поймать души демона.
– Давай еще раз. И помни, бросать надо вверх.
Дарк в сотый раз повторил нужные движения, но все еще думал о том, что должен делать, в то время как Куджай бросал сеть естественно, как дышал.
– Берешь собранную в пучок сеть одной рукой; обматываешь запястье лесой; берешь одно грузило и набрасываешь кусок сети на плечо; половину той, что осталась, держишь свободной рукой; отклоняешься назад, потом – вперед и бросаешь.
В этот раз получилось лишь немного лучше, но, когда Дарк начал вытягивать сеть, она не поддалась.
– Зацепилась за что-то, – сказал Куджай.
– Сам вижу, – грубо ответил Дарк и побрел в воду.
Сеть зацепилась за крупную корягу на дне реки. Дарк попытался высвободить ее ножом, но был так зол, что от усилий толку не было никакого, только на лезвии ножа из кремня появились зазубрины.
Зарычав, он отбросил нож на берег, чем испугал Арк, и та, каркнув, отлетела подальше.
Куджай скрестил руки на груди и топнул пяткой по снегу. Среди льдин кричала стая гаг, и звуки эти очень напоминали язвительный смех.
Дарк сунул руку в ледяную воду, и сеть распуталась, как будто бы сама собой.
Почувствовав себя дураком, побрел обратно на берег. Он весь вымок, замерз и, кроме противной кашицы из чистеца и гулявника, ничего не ел с вечера накануне. И в наступающий вечер тоже нельзя было есть – никакой еды, пока не сделает подношение к Яичному Рассвету.
– Сеть не попортил? – спросил Куджай.
Дарк помотал головой.
– Хорошо. Давай еще разок.
Дарк долго и устало выдохнул:
– Ничего не получится.
– Все получится. Сейчас ты бросаешь гораздо лучше, чем вначале.
– Куджай, ты забрасываешь сеть всю свою жизнь, ты делаешь это, не думая. У меня годы уйдут, чтобы так научиться!
– Тогда дай мне сделать это вместо тебя! Когда… если… демон придет, ты метнешь копье, а я брошу сеть…
– Я уже говорил, тебе нельзя! Это должен сделать колдун!
– Тогда пусть Ваташ вместо тебя, она умеет… – Куджай осекся и нахмурился, вспомнив, что колдунья Морских Орлов недавно поскользнулась и сломала запястье. – Ну или другой колдун. Из племени Ивы или Гадюки…
– Пока они сюда доберутся, пройдет несколько дней! У нас нет времени! Все случится очень скоро. Я это чувствую.
– Как скоро?
– Хотел бы я знать.
Куджай учил Дарка забрасывать сеть в плесе Лосиной реки ниже лагеря Воронов.
В эту ночь наступало полнолуние месяца Ревущих Рек. И всем рекам Леса пора было с грохотом взломать лед, но в эту зиму подобного не случилось. Только прошлой ночью ветер наконец переменился, и наступила оттепель. И все равно казалось, что Лосиная река ленится просыпаться – лед почти не двигался по черной воде.
Лес как будто напрягся и ждал, когда весна принесет хаос в замерзший мир. Племена, приготовившись к смене времен, воткнули копья в берега затянутых льдом рек. Когда копье наклонится, это будет знаком того, что река просыпается. А если гроза в Горах пришлет талую воду, у племен всегда наготове полые стволы деревьев, в которые они будут стучать, посылая сигналы тревоги…
Тонкий лед позвякивал вокруг ног Дарка. От голода посасывало в животе. Пока мысли витали где-то еще, льдины незаметно обступили его со всех сторон.
«Так Наигинн и вернется, – подумал Дарк. – Я узнаю об этом, когда будет уже слишком поздно».
Наступали долгие синие сумерки – время демонов. Дарк уже много дней чувствовал, как из-подо льда выбираются мелкие демоны. Они крадучись бродили в тени и желали ему поражения. Они знали, что скоро придет Наигинн.
Дарк молча стряхнул мокрую сеть и разложил ее на снегу сушиться. Потом устало сел на камень.
Завтра Яичный Рассвет, время великой перемены. Опасное время, когда темнота и свет становятся равны в своей силе. Время, когда мир, как на лезвии ножа, качается между зимой и весной, между добром и злом, между жизнью и смертью.
Перышка птицы хватит, чтобы нарушить равновесие. И чтобы мир качнулся в сторону добра, колдуны повсюду делают подношения.
Дарк крепко задумался.
Перед рассветом он должен будет забраться на горный хребет над лагерем и оставить яйца клестов как подношение в гнезде из белой, усыпанной пухом орлов омелы. Но как одновременно делать подношение и следить за появлением Наигинна?
Куджай сел рядом с Дарком на камень, и тот чуть не подпрыгнул от неожиданности.
– Я тоже весь издергался. Сейчас со всеми так, это просто оттепель.
– Не только, есть кое-что похуже.
– Расскажи мне.
Дарк посмотрел на широкое лицо с красноватым пятном на щеке. Куджай все знал о рыбалке и о каноэ, но он не был колдуном и не мог видеть призраков. Сможет ли понять?
– Расскажи, – настойчиво повторил Куджай.
Дарк, поколебавшись, все-таки решил попробовать.
– Они появляются изо льда. Мелкие демоны. Ходец называет их недоносками и слизняками, что вечно подкрадываются и пытаются вырваться. Я их чувствовал после удара Звезды-Молнии, но сейчас их стало больше. Думаю, они знают, что скоро придет их хозяин. И есть кое-что еще.
Дарк умолк, Куджай ждал продолжения.
– Прошлой ночью, после восхода луны в наше убежище залетела Арк. Она три раза облетела столб под крышей и улетела. Куджай, она никогда раньше такого не делала, и я не понимаю, что это значит! Наверняка что-то плохое.
– Откуда знаешь? Как ты чувствуешь такое?
Дарк вздохнул:
– Это как… Представь, что ты в лодке и смотришь за борт. В первый миг ты видишь свою душу-имя. А потом в глазах что-то меняется, и ты уже смотришь в воду, видишь водоросли и рыб. Как-то так. Просто видишь по-другому.
Куджай кивнул:
– Что-то вроде такого бывает, когда в открытом Море вдруг чувствуешь, как меняется погода.
– Да, немного похоже.
И они не очень уверенно улыбнулись друг другу.
Послышался скрип шагов по снегу. Они оглянулись и увидели, что к ним, прихрамывая, идет Фин-Кединн, а за ним – старый пес Лапа.
Парни встали, а вождь Воронов опустился на камень и, поморщившись, вытянул вперед больную ногу. Арк села на растущую неподалеку ольху и стала зло поглядывать на пса, тот зарычал, но Фин-Кединн одним словом заставил его притихнуть.
– Я вижу, ты нож сломал, – сказал вождь и показал Дарку нож, который успел подобрать на берегу.
– Не сдержался, потерял терпение, – пробормотал Дарк.
Однако, к немалому удивлению, вождь не вернул ему нож, а протянул свой:
– Твой я починю, и тогда снова поменяемся. Как продвигается подготовка?
Парни ответили хором, Куджай сказал: «Хорошо», а Дарк: «Плохо».
У Фин-Кединна дрогнули губы в улыбке.
– Так как все-таки?
– Я должен научиться бросать сеть, не думая, пока никак не получается.
Фин-Кединн немного поразмыслил над таким ответом и обратился к Куджаю:
– Ты не мог бы нас оставить? Мне надо с глазу на глаз поговорить с моим колдуном.
– Да, конечно.
Куджай глянул на Дарка и слегка приподнял брови: «Что это значит?»
Фин-Кединн подождал, пока Куджай отойдет подальше, и только тогда попросил Дарка еще раз бросить сеть. Дарк начал неохотно готовиться к броску, и тут Арк повела себе очень и очень необычно. Она слетела с ветки, села на камень рядом с Фин-Кединном и поклонилась ему.
Дарк был поражен. Белая ворониха была очень опасливой и, кроме него, ни к кому не приближалась.
Вождь Воронов замер и, не отрываясь, смотрел на Арк. Ворониха запрыгнула ему на запястье, потом передвинулась немного повыше. Фин-Кединн медленно поднял руку. Арк слегка откинула назад голову и посмотрела в глаза, а потом гортанно каркнула и улетела в сторону Леса.
Фин-Кединн с каменным лицом смотрел ей вслед.
Лапа, который вначале весь ощетинился и попятился от камня, встряхнулся и снова подошел к хозяину.
– Она никогда такого не делала, – тихо сказал Дарк.
– Да? – отстраненно переспросил Фин-Кединн.
Потом откашлялся и снова стал самим собой, хотя было заметно, что далось ему это непросто.
– Я хочу, чтобы ты взял это. – Вождь протянул Дарку рожок с целебными снадобьями.
– Почему? – встревожился Дарк.
– Так будет сохраннее.
– Хорошо, если ты так хочешь, но…
– А теперь покажи свое оружие, – сказал Фин-Кединн таким тоном, что Дарк раздумал спрашивать о рожке.
Сеть Дарку помогал плести Куджай. Она была из прочных перекрученных водорослей, все ячейки ровные и мелкие, чтобы души демона не могли через них ускользнуть. Грузила Дарк сделал из своих каменных фигурок.
– Хорошая сеть, – сказал Фин-Кединн.
– Да, но не хватает самого главного. У меня нет ничего от Наигинна, чтобы связать его души.
– Покажи копье.
Дарк принес копье, которое стояло возле ольхи. Этим оружием он очень гордился. Да, сеть он бросать не умел, но с копьями отлично обращался. У этого было крепкое древко из ясеня и зубчатый наконечник из рога благородного оленя, который Дарк вымазал «кровью земли». А чтобы передать копью силу Глубокого Прошлого, он обмотал основание наконечника драгоценным волосом маммута.
Копье, чтобы убить, сеть, чтобы связать… Дарк старался не думать о том, что его цель – убийство.
Он вдруг запаниковал.
«Что, если я не смогу? Что, если не хватит решимости, если промедлю и упущу возможность?»
Фин-Кединн поднял копье к плечу, закрыл глаз и посмотрел вдоль древка.
– Хорошее копье, – сказал он и вернул оружие Дарку.
– Да, но у него не хватает того же, чего нет у сети. Нужно что-то от Наигинна.
Вождь Воронов пристально посмотрел в глаза и тихо сказал:
– Дарк, ты не сможешь это сделать.
– Я должен.
– Ты сам сказал, что плохо бросаешь сеть.
– Думаешь, у меня не получится, думаешь, промахнусь.
– Я не думаю, что убийство Наигинна – это для тебя.
Дарк решительно подошел к реке и уставился на лед.
– Ты все еще уверен в том, что Наигинн вернется? – крикнул ему в спину Фин-Кединн.
– О да, еще как уверен, – через плечо ответил Дарк.
– Когда?
– Скоро.
– Тогда я сегодня же пошлю на мыс разведчиков, пусть наблюдают.
– Посылай, но я думаю, он проскользнет незамеченным.
– А Торак и Ренн? – напряженным голосом спросил вождь. – Знаки о них что-то говорят?
– Они тоже вернутся, – сказал Дарк. – Все вернутся. Сюда, в эту долину, как вороны за добычей.
Дарк пошел обратно к Фин-Кединну, и под башмаком что-то хрустнуло. Дарк посмотрел под ноги. Это была выклеванная дочиста скорлупа яйца гаги.
«Яйца», – подумал он и посмотрел на Фин-Кединна.
– Рассвет Яйца. Вот когда это случится.

Глава 23

Было еще темно, но до рассвета оставалось совсем немного.
– Яичный Рассвет, – пробормотала Ренн, скатывая спальный мешок. – Не могу дождаться, когда увижу Фин-Кединна.
– Я тоже, – сказал Торак. – Жаль, что вчера не добрались до Леса.
Они надеялись, что с помощью Водорослей доплывут до берега за один день, но льдины и сильный восточный ветер вынудили их заночевать на небольшом и незащищенном островке посреди Моря. Одна только Ямна была довольна. Она уговорила, чтобы ее взяли с собой, и очень хотела оттянуть момент, когда придется прощаться с Волком.
– А куда убежал Волк? – спросила Ренн.
– Пошел за гагами.
– Как думаешь, с ним все будет хорошо?
– Надеюсь.
После того, что Волку пришлось пережить на льдине, им стоило больших трудов уговорить его забраться в лодку.
Светила полная луна, так что, когда они выравнивали каноэ, в котором и заночевали, факелы не понадобились. Две большие лодки Водорослей, рассчитанные каждая на десять человек, уже стояли на отмели, а третью люди Чинута тащили на плечах.
Как только вождь принял решение, сразу начались приготовления к плаванию. Оказалось, что Водоросли уже починили каноэ Куджая, – неразумно терять хорошую лодку. А еще они вернули Тораку и Ренн одежду и оружие. Ренн вздохнула с огромным облегчением, когда наконец надела парку и штаны из оленьей шкуры, которые еще сохранили запах Леса, а Торак стал больше похож на себя, и это поднимало настроение.
Она наблюдала за тем, как Чинут положил кусок печени палтуса на весло и опустил его в воду на отмели как подношение Матери-Морю. Потом вождь поднял руки и помолился светящимся в небе зеленым волнам. Он сказал, что это огромный Лес Водорослей. Ренн заметила, что одна ветка Первого Дерева сломалась пополам и постепенно растаяла среди звезд. Она не знала, что это значит, но ей стало тревожно.
– Лес Водорослей в Небе предвещает что-то плохое, – тихо сказал Чинут.
– Что именно? – спросила Ренн.
– Трудно сказать. Может, плохую погоду, а может, что-то похуже.
Ренн обдумала слова вождя Бурых Водорослей.
– Лагерь моего племени на Лосиной реке. Когда подплывем ближе к берегу, вы сможете показать нужное направление?
Чинут сверкнул инкрустированными мидиями клыками.
– Конечно! Мы, может, и не так часто плаваем на восток, но берег хорошо знаем!
Торак уже сидел в покачивающемся на волнах каноэ. Забравшись в лодку, Ренн увидела, как из полумрака по галечному берегу мчится Волк. Он боялся снова остаться в одиночестве и напрочь забыл о том, что терпеть не может лодки.
Из каноэ Чинута выбралась маленькая фигурка и с визгом побежала навстречу Волку. Ямна. Волк свернул в ее сторону, быстро лизнул в нос на прощание, затем, разбрызгивая воду, промчался по отмели и запрыгнул в каноэ, прямо Ренн на колени.
Ямна стояла на галечном берегу и захлебывалась слезами.
– Подожди, – буркнул Торак Ренн и, выбравшись из лодки, побрел по воде к Ямне.
Подойдя к девочке, снял с шеи вырезанную из сланца фигурку волка и повесил ей на шею.
– Это тебе за то, что спасла Волка. Когда наступит лето, может, твоя мама разрешит, чтобы тебя воспитывали Вороны, и пришлет тебя в Лес. Тогда ты снова с ним увидишься.
Девочка шмыгнула носом, сжала в кулаке фигурку волка и кивнула.
А потом ее окликнул Чинут, и она побежала к каноэ Бурых Водорослей.
– Ты хорошо поступил, – сказала Ренн, когда Торак занял место в лодке.
Он ничего не ответил, и Ренн даже не была уверена, что услышал ее.
В пути Ренн думала о том, каким разным видела Торака в последние дни. Видела, как он превратился в жестокого, разъяренного убийцу, когда схватился с Наигинном, и это ее напугало. А только что видела парня, которого любила и который был так добр к несчастной маленькой девочке…
Ветер дул с запада, и они поплыли гораздо быстрее, чем накануне. Торак греб на носу, Ренн гребла в хвосте и время от времени хваталась за рулевое весло, чтобы обогнуть появляющиеся льдины. Волк сидел между ними, тяжело дышал и пускал слюни – ему было плохо.
Какое-то время за ними, в надежде на рыбу, летели чайки, потом появились морские волки и, разогнав птиц, уплыли дальше. Торак с тоской проводил их взглядом. Небо постепенно светлело, и Ренн начала грести сильнее. До дома оставалось совсем немного, и у нее защемило сердце от острого желания скорее увидеть Фин-Кединна.
А потом Волк вдруг вскочил так резко, что раскачал каноэ. Торак зарычал, чтобы он сел, но Волк даже не обратил на него внимания. Хвост – трубой, уши – торчком. Он смотрел вперед и шумно нюхал воздух.
Вскоре Ренн увидела на горизонте тонкую алую полоску, а под ней черную, похожую на ряд мелких колючек линию.
Торак радостно завопил и поднял весло над головой.
– Лес!
Чинут развернул свое каноэ и приказал остальным сделать то же самое.
– Впереди Лосиная река! – крикнул он. – Пусть ваши предки вас защитят… И осторожнее там, следите за льдинами!
Ренн с Тораком помахали на прощание Чинуту и его людям и начали грести с удвоенной силой.
Теперь они остались одни.
Подплыли ближе и заметили два знакомых мыса по бокам от устья Лосиной реки. Небо было серым, как волчья шерсть, и с алыми полосками.
Ренн сунула руку под парку и нащупала амулет – клюв ворона. Красное небо в обычное утро предвещает плохую погоду. Но что оно предвещает, когда наступает Яичный Рассвет?
– Впереди льдина! – закричал Торак.
Ренн схватилась за рулевое весло и обогнула бледно-зеленую льдину, которая словно подкрадывалась к ним под водой.
Они переглянулись. Лед – стихия Наигинна.
– Вчера льдины в начале пути, – сказал Торак, – а теперь эта. Такое чувство, что они ему помогают.
Как только они заплыли в бухту между двумя мысами, ветер стих и волны почти исчезли. Начиналась оттепель, в это время Лосиная река полна льдин, и теперь приходилось плыть по узким проходам черной воды. По обе стороны реки поднимались крутые склоны долины, на белом снегу стояли черные молчаливые сосны.
Ренн пригляделась, но не увидела на южном берегу лагеря Воронов, а потом вспомнила, что они после вылова сельди часто поднимаются выше по течению, чтобы укрыться от весенних штормов.
Мелкая льдина стукнула о борт каноэ, Торак оттолкнул ее веслом и тихо спросил:
– Как думаешь, Наигинн уже здесь?
Ренн кивнула:
– У него преимущество в два дня. И он знает, что мы вернемся в эту долину, потому что здесь Логово стаи.
Тишину нарушил протяжный вибрирующий крик гагары.
Еще один знак надвигающейся непогоды.
Когда плыли вверх по течению, у Ренн возникло чувство, будто что-то давит на грудь. Дважды боковым зрением заметила, как за деревьями на берегу мелькают тени. Волк напрягся и весь ощетинился, потом наклонил голову и зарычал.
– Демоны, – сказал Торак.
Ренн кивнула:
– Наверное, явились на его зов.
Они проплыли мимо покачивающейся на воде стаи гаг.
«Если бы у меня был лук, я бы, даже не целясь, парочку подстрелила, – подумала Ренн. – И Наигинн, если наблюдает за нами с берега, запросто в нас попадет».
– Лучше будем держаться ближе к середине, – через плечо сказал Торак.
– Да, – согласилась Ренн и взялась за рулевое весло, – чтобы стрела не достала.

Демон увидел, что каноэ выруливает к середине реки, и опустил лук. 
Не важно. Они уже пытались уйти от него, прячась за худосочными Водорослями, но только оттягивали неизбежное. Ничто не защитит добычу от Демона. 
Он с презрением наблюдал за тем, как парень и девушка с трудом прокладывают путь между льдинами. Они еще не знали, что выше по течению огромная гора льда сдавила реку за горло и подчинила себе. 
И теперь Демон чуял, что льда становится еще больше, скоро он придет с неба. 
«Лед всегда побеждает! – злорадствовал Демон. – Теперь меня ничто не остановит!» 
Он отлично устроился на северном берегу: перехитрил смертных, которые разбили там лагерь, убивал деревья и, когда хотел, пожирал существ, обитающих в Лесу. Птица, молодой олень или человек – ему было все равно. Но их души были слабыми и только разжигали голод. 
А теперь он вернулся на южный берег, где не было смертных. Скоро он заманит сюда добычу и убьет. 
Ветер принес запах душ волка, и голод вспыхнул с новой силой. 
«Скоро, – говорил он себе, – скоро эти яркие души станут моими. Ничто не сможет меня остановить, ни девчонка, ни парень, ни бесцветный тощий колдун, ни старый хромой вождь Воронов. Я все смету со своего пути. Я сожру сверкающие души волка, и мой дух наконец вырвется на свободу из тела смертного! И больше никто и ничто не сможет мне противостоять. Я буду править, буду пожирать все, что пожелаю. Я стану сильнее солнца!» 
Демон шел по снегу, олени бросались прочь, птицы взлетали в небо, стонали и скрипели деревья. Демон ненавидел деревья. Особенно – березы. Черные метки на белых стволах смотрели на него, как глаза живых существ. 
Сотни глаз, как те возле логова волка. 
Как они смеют смотреть на Великого Демона! 
Он остановился, выхватил из-за пояса топор и начал рубить наблюдающие за ним стволы берез. Он вырубал их глаза, пока из них не потек сок. Рубил, упиваясь гибелью деревьев. Потом остановился, чтобы отдышаться… и расхохотался. Деревья подсказали ему следующий ход. 
Выбрав молодой бук, который был хорошо виден с реки, вырезал ножом на мягкой коричневой коре метку парня из Леса, потом метку девчонки – лапу ворона, а затем перечеркнул их своей меткой – бивнем нарвала. 
– Вот так, – выдохнул Демон. – Это вы в состоянии понять? Идите найдите меня, если посмеете! 

– Вон там, – тихо сказала Ренн и показала на молодую ольху на берегу реки. – Его метка. Уже пятая. И все очень свежие.
– Дает знать, что он здесь, в долине, – сказал Торак.
– Это вызов. Что ж, скоро он получит то, на что нарывается.
– Мы отклонились от курса, выруливай на середину.
Волк протолкнулся мимо Торака и встал на носу каноэ. Он нетерпеливо поскуливал, не отрываясь смотрел на противоположный берег, где было его Логово, и переступал лапами. Казалось, еще немного – и он прыгнет в воду и поплывет к берегу.
«Оставайся со мной, брат», – предупредил его Торак на волчьем языке и подумал, что ждать осталось совсем недолго.
Торак знал, что должен сделать. Он пристанет к северному берегу, только чтобы высадить Волка и Ренн, а потом поплывет на противоположный и пойдет за Наигинном.
Ренн напряженно улыбнулась:
– Скорее бы увидеть Фин-Кединна!
У нее разрумянились щеки, рыжие волосы сверкали, как огонь. Торак глянул на любимую родинку в уголке рта и на мгновение поддался панике.
После того как убьет Наигинна, он навсегда станет изгоем, а если попытается увидеться с Ренн, то и она превратится в изгоя и больше никогда не увидит Фин-Кединна. Он не мог так с ней поступить, а значит, сейчас они вместе в последний раз.
Грозовые тучи заполонили небо, но за ними ярко светило солнце, и оттепель неуклонно набирала силу. Продолжая плыть вверх по течению, они слышали, как с деревьев соскальзывает снег, а по склонам журчит талая вода. Но вот что было странно – чем дальше они плыли, тем меньше льдин встречалось на пути. И вместо того чтобы бороться с течением, Торак его почти не чувствовал.
Почему?
Лосиная река была самым непокорным и капризным ребенком двух больших рек Леса – Широкой и Черной, которые черпали силу в высоких Горах. С наступлением оттепели они становились особенно опасными. Тогда почему река такая спокойная?
И за следующим поворотом Торак получил ответ на свои вопросы. Вдалеке, там, где сужалась долина, Горловина была перекрыта завалами сошедшего льда.
«Лед, – с тревогой подумал Торак. – Всегда этот лед».
– Я не вижу дыма от костров, – сказала Ренн.
– Думаю, Вороны поднялись выше; когда река пробьется через эту гору льда, здесь все затопит.
– Да, наверняка так и будет. Смотри, вон там, между тех деревьев, можно пристать к берегу!
И Торак снова упал духом.
Как он может ее оставить? Как он может оставить Волка? Возможно, если они станут жить с Воронами, им удастся избежать опасности? А Фин-Кединн и Дарк помогут разобраться с Наигинном…
Волк почуял тревогу и наклонил к нему голову. Торак стянул рукавицу и потрепал его по загривку, а потом в последний раз вдохнул любимый волчий запах и коснулся носом его носа.
«Беги к Темной Шерсти!»
«Ты тоже», – рассеянно ответил Волк, он уже почуял запах Логова и приготовился спрыгнуть на берег.
Торак подгребал ближе к месту, на которое указала Ренн, и сердце сильнее заколотилось в груди. Поставив каноэ вдоль полоски плоских камней между нависающими ивами, ухватился за ветку, чтобы лодка перестала раскачиваться.
Волк прыгнул на берег, задние лапы утонули в талом снегу, но в следующее мгновение он оттолкнулся и помчался вверх по склону.
– Ты первая, – сказал Торак Ренн. – Я передам вещи, а потом привяжу лодку.
Камни были не такими надежными, как казалось с реки, один пошатнулся, и Ренн чуть не упала.
– Смотри под ноги, тут можно поскользнуться, – предупредила она.
Торак молча передал ей мешок, а когда она повернулась, чтобы уйти, притянул к себе и крепко поцеловал в губы.
– Что…
– Прости, – сказал Торак и оттолкнулся от берега. – Я должен сделать это один. И Фин-Кединну передай, что мне очень жаль!

Глава 24

Волк широкими прыжками бежал к Логову, вой и крики Большого Бесхвостого и сестры по стае постепенно стихли. Он чувствовал, что Темная Шерсть родила, а он должен защищать Логово и новорожденных волчат.
Бежать по подтаявшим сугробам было не так-то просто, да еще приходилось постоянно уворачиваться от падавшего с деревьев Яркого Мягкого Холода. Наверху начинался Грохот, и у Волка, как всегда перед грозой, покалывало шкуру. Издалека доносился треск и скрежет, это Быстрая Мокрая боролась с горой Яркого Твердого Холода, которая не давала ей спуститься вниз.
Ближе к Логову Волк почуял запах древесной крови и услышал, как стонут от боли березы. Тревога заскребла когтями кишки, Волк почуял демона. Демон с белой шерстью раздирал деревья так злобно, что их шкура клочьями свисала до земли. Волк чувствовал, как сильно этот демон ненавидит Лес и как жаждет убивать все вокруг. И хотя запах демона не был свежим, он был пугающе близко к Логову.
Но где же Логово?
К этому времени Волк уже должен был бежать в потоке родных запахов, но чуял только угрожающий запах Быстрой Мокрой.
Резко остановился.
Что это?
Вместо Логова он оказался у растекшейся черной Мокрой, которую завалили упавшие деревья и глыбы Яркого Твердого Холода. Поскуливая от отчаяния, забегал вверх-вниз по склону, но, как ни старался, не смог найти ни пахучие метки на деревьях, ни родные запахи на ветру.
А потом резко понял, что произошло. Быстрая Мокрая не смогла пробиться сквозь гору Яркого Твердого Холода… и затопила долину. Затопила Логово.
Волк в одно мгновение снова превратился в дрожащего одинокого волчонка. Вокруг него в грязи лежали мать с отцом и братья по стае. Они были мокрые и не дышали…
Волк задрал морду и завыл. Камешек, Черное Ухо, Белая Шея, Темная Шерсть, новорожденные волчата… Никого не осталось.
Кар!
Волк оборвал вой.
Кар-кар!
Вороны, которые принадлежали к его стае, сели перед ним на землю, начали расхаживать туда-сюда и настойчиво каркали.
Волк зарычал, и они взлетели на ближайшую сосну, но продолжали смотреть на него черными, блестящими от возбуждения глазами.
Почему они не оставят его в покое?
Вороны спорхнули с ветки и полетели вверх по склону, покачивая хвостами; они всегда так делали, когда хотели, чтобы Волк пошел за ними.
Вернулись, покружили над ним и снова, покачивая хвостами, полетели к вершине холма.
Но они больше не каркали, теперь они повизгивали.
Повизгивали, как волчата, которые требуют, чтобы их накормили.

Ренн стояла на краю того, что осталось от лагеря, и услышала, как внезапно оборвался вой Волка.
Перед глазами возникла страшная картина: Волк лежит на земле с отравленной стрелой в боку… Он жив, но не может двигаться… А над ним склонился Наигинн…
Торак бы понял, почему Волк воет и что хочет сказать. Но Торака с ней не было. И все же она не могла на него злиться за то, что оставил ее и один пошел за Наигинном. Она сама планировала так поступить, как только раздобудет лук.
Ренн положила мешок на землю и расправила плечи. Небо потемнело от грозовых туч, сосны тяжело вздыхали от усиливавшегося ветра. Выше по течению Лосиная река со скрежетом пыталась пробиться сквозь ледяную гору.
Вороны покидали лагерь в спешке, кое-где даже сломали стены зимнего убежища, чтобы легче было вытаскивать вещи, припасы и снаряжение. Внутри, на том месте, где еще совсем недавно стоял устеленный оленьими шкурами помост для сна, осталась только груда валежника и грязного хвороста. Рядом с кострищем Ренн заметила забытую детскую игрушку – плетенного из коры зубра.
Вверх по склону холма уходила утоптанная полоса снега. Торак был прав – племя ушло на верхние земли. Склон был крутым, с глубокими наносами мокрого снега, а у Ренн не было снегоступов. Кто-то дважды задул в рог из березовой коры, протяжный звук эхом разнесся по всей долине. Фин-Кединн предупреждал об опасности и созывал оставшихся в долине охотников.
Послышались скрип полозьев и мягкие частые шаги – это Куджай на двухместных нартах спускался по склону. Нарты тащили четыре крепкие собаки.
Заметив Ренн, он остановился. Времени на приветствия не было.
– Фин-Кединн послал меня забрать отставших! – сказал Куджай.
– Где он? – взволнованно спросила Ренн.
– Пошел искать Дарка! – Куджай нахмурился: – Дарк еще до рассвета поднялся на гребень, чтобы оставить подношение к Яичному Рассвету, но до сих пор не вернулся. А где Торак?
– На той стороне реки.
– Понятно, но ему лучше побыстрее подняться на высокие земли! Лагерь моего племени глубже в Лесу, они всю ночь барабанили, предупреждая о наводнении. Вы разве не слышали?
– Нет, мы только утром добрались до берега…
– Лед перекрыл Горловину, но талая вода спускается по склонам. Лед долго не продержится, поэтому Фин-Кединн приказал покинуть лагерь!
– Куда они ушли?
Куджай наклонился, чтобы осмотреть собачьи следы, и указал на гребень:
– Вон туда, теперь надо построить убежище до начала грозы! Запрыгивай в упряжку, пора отсюда убираться!
Ренн закинула мешок на плечо, и тут кто-то окликнул парня из племени Морского Орла по имени.
– Дарк! – радостно крикнул он в ответ.
Среди сосен появилась худая фигура. Дарк спускался так быстро, как позволяли снегоступы, он нес копье, а на плечо у него была наброшена рыбачья сеть. За Дарком шел мужчина. Он тоже был вооружен, но двигался медленнее и опирался на посох.
Фин-Кединн пока еще не увидел Ренн, ему мешали уцелевшие стены убежища.
– Мы услышали голоса! – крикнул он Куджаю.
– Это он со мной говорил, – дрожащим от волнения голосом сказала Ренн.
Фин-Кединн увидел ее и замер на месте:
– Ренн!
Она подбежала к дяде. Он обнял ее так крепко, что дыхание перехватило, и она, совсем как в детстве, уткнулась лицом в его пропахшую дымом парку.
Потом вождь крепко взял Ренн за плечи и, отстранившись на шаг, внимательно осмотрел ее лицо:
– Я молился о том, чтобы еще хоть раз тебя увидеть.
Ренн с тревогой заметила, каким он стал худым, ярко-голубые глаза были в красных прожилках и потемнели от боли.
– Где Торак? – спросил Фин-Кединн.
– На том берегу, пошел за Наигинном.
Ренн коротко рассказала о метках, которые они с Тораком видели на деревьях.
Вождь Воронов переглянулся с Дарком:
– Дарк с гребня заметил этого демона.
– Куда он шел? – в нетерпении спросила Ренн.
– Не знаю, – ответил Дарк, – я только мельком его видел.
– Мы его найдем, – сказал Фин-Кединн. – Тут недалеко привязана лодка…
– Я пойду с вами! – вмешалась Ренн. – Дарк, где мой лук?
– Наверху в лагере, оставил его Таллу…
– Фин-Кединн, дай мне свой лук!
Но вождь покачал головой:
– Нет, Ренн. Этого демона не убить пущенной из лука стрелой.
– Пусть так, но я смогу его задержать… Ты же знаешь, я здесь лучше всех стреляю из лука!
– У нас есть оружие посерьезней, – сказал Дарк. – Смотри – копье, чтобы убивать, и сеть, чтобы связать!
Ренн даже растерялась:
– Сеть! Почему я сама об этом не подумала!
– Ты умеешь ее бросать? – спросил Дарк.
– Конечно умею.
– Тогда бери, но у нее кое-чего не хватает, к ней надо привязать что-нибудь от Наигинна, а у меня ничего такого нет.
– У меня есть! – Ренн развязала мешочек с целебными снадобьями и достала несколько длинных светлых волос демона.
– Это хорошо? – спросил Куджай, наблюдая за выражением лица Дарка.
– О да! – возбужденно ответил тот и обратился к Ренн: – Один я привяжу к копью, а ты привяжи один к сети.
– Вы вдвоем отправляйтесь к лодке, – сказал Фин-Кединн. – Куджай, мы возьмем твои нарты. Ренн, ты поднимешься вместе с ним в новый лагерь…
– Нет! – крикнула Ренн.
Лицо Фин-Кединна стало жестким.
– Это приказ, Ренн.
– Я не стану отсиживаться в лагере, пока вам грозит опасность! Ты знаешь, будет правильно, если я пойду с вами. Я лучше всех в Лесу стреляю из лука!
– Ты – колдунья! Так веди себя подобающе! – сурово сказал вождь Воронов. – Если Дарк не вернется, ты будешь нужна племени, как никогда раньше!
– А как же Торак? – накинулась на него Ренн. – Ему я не нужна? Он один сражается с демоном на том берегу реки! Тебе все равно, что с ним случится?
– Стойте! – вмешался в перепалку Дарк. – Думаю, мы всё не так поняли!
– О чем ты? – удивилась Ренн.
– Что, если Наигинн вовсе не на том берегу? Что, если те метки на деревьях – уловка и он незаметно для нас перешел на этот берег?
– Зачем? – спросила Ренн.
– Помнишь, как он провел вас с Тораком в день, когда пропал Волк? Что, если он снова замыслил что-то подобное? Специально оставляет метки, заманивая вас…
– А сам идет за Волком! – воскликнула Ренн. – О Дарк, ты прав, Наигинн знает, что Волк сразу побежит к Логову!
Она повернулась к Фин-Кединну:
– Он прямо сейчас поджидает Волка! Может, даже уже ранил его! Логово вон за тем поворотом, идем туда!
– На нартах туда не добраться, склоны крутые и слишком неровные, – заметил Куджай.
– Значит, пойдем пешком, – сказал Дарк.
– Дядя, прошу, ты должен нас отпустить! – взмолилась, обращаясь к Фин-Кединну, Ренн.
Вождь посмотрел ей в глаза и кивнул:
– Дарк, возьми копье. Ренн, ты берешь сеть. Мы с Куджаем вернем нарты в лагерь.
Куджай открыл рот, чтобы возразить, но вождь Воронов взглядом пресек эту попытку и снова повернулся к Ренн:
– Снежные заносы слишком глубокие. Возьми мои снегоступы.
Ренн быстро привязала снегоступы к башмакам, и они с Дарком начали подниматься по склону. Прошли всего несколько шагов, и что-то заставило ее обернуться.
Фин-Кединн стоял рядом с нартами и с непривычной для Ренн тоской смотрел им вслед.
– То, что я сказала про Торака! – крикнула ему Ренн. – Я так не думаю, я знаю, что тебе не все равно!
Суровое лицо вождя смягчилось.
– Слишком много демонов хотят нас рассорить! – Фин-Кединн приложил кулак к груди и приподнял посох. – Осторожнее там. И, Ренн… пусть хранители летят с тобой!

Глава 25

Демон в бешенстве наблюдал за тем, как каноэ пристало к противоположному берегу, волк выпрыгнул из лодки и исчез за деревьями. 
Так не должно было случиться! 
Почему они не заглотили наживку и не пришли сюда, на этот берег, где их ожидал Демон? 
В ярости изрубил молодое деревце и сцапал его растерянные души. Замахнулся топором на второе деревце… но потом опустил топор и злобно зашипел. 
Хватит прятаться в тени! Хватит питаться ничтожными душами! Только дух волка может унять голод Демона… А если этот волк на другом берегу реки, что ж, Демон настигнет его там! 
Перейти реку будет проще простого. Горловина совсем недалеко, а лед поможет хозяину. Скоро волк будет лежать у ног Демона: отравленный, обездвиженный. И его яркие души будут трепетать от ужаса… 

– Логово уже близко, – сказал запыхавшийся Дарк.
Ренн не ответила. Она заметила еще одну изувеченную березу. Наигинн изрубил ствол на полосы, но Ренн удивило другое – он сделал это несколько дней назад, древесный сок успел затвердеть и стал белым.
Ветер усиливался, выше на склоне холма стонали и ревели сосны. Ренн показалось, что посреди этого шума она услышала, как воют, призывая грозу, изголодавшиеся злобные демоны.
Дарк остановился, чтобы отдышаться.
– Ты тоже это слышишь?
– Я чувствую их с того мгновения, как мы подплыли к берегу, – ответила Ренн.
– Думаю, их притягивает Наигинн.
– Но где он сам? Эти деревья… Он сотворил это с ними несколько дней назад!
Они брели по заносам мокрого снега, переходили покрытые тонким льдом ручьи. Тяжелая сеть висела на плече у Ренн, грузила с каждым шагом стучали по спине. Она чувствовала себя беспомощной без лука. Какой сейчас толк от топора и пращи?
Вспомнила о грузиле из камня в форме яйца, который лежал в мешочке со снадобьями. Может, следовало привязать его к сети, чтобы придать ей больше силы? Или этот камень – для чего-то другого? Ренн не знала ответа.
Невыносимо было думать о том, что Торак совсем один на другом берегу реки. Там метки Наигинна были свежими. Что, если они ошиблись и Наигинн сейчас там, преследует Торака с колчаном, полным отравленных стрел?
Она свернула за поворот и чуть не натолкнулась на Дарка.
– Логово, – сдавленным голосом сказал он. – Его больше нет.
Внизу за деревьями виднелась завалившая Горловину гора из ледяных глыб. За ней талая вода превратила долину в озеро, в котором без числа плавали поваленные деревья и распухшие трупы лошадей и оленей. Где-то под черной водой было Логово.
Ренн представила, как ледяная вода врывается в пещеру, которую Темная Шерсть вырыла для волчат…
– Сюда! – позвал Дарк.
Он нашел на снегу следы лап.
– Это Волка, – сказала Ренн, она знала их так же хорошо, как следы Торака. – Похоже, он увидел, что Логова больше нет, и пошел наверх.
Они переглянулись.
Ренн щелкнула пальцами:
– Ну конечно! Запасное Логово! Темная Шерсть может быть там, и Волк пошел ее искать!
– И Наигинн тоже может там быть, – напомнил Дарк.
После долгого тяжелого подъема наконец вышли к скоплению валунов. Там Темная Шерсть и вырыла второе Логово, причем так, чтобы вход прикрывала нависающая над землей гранитная плита. Никаких следов Наигинна, но и Волка нигде не было видно, хотя, судя по свежим следам, он еще недавно кружил вокруг Логова.
Темная Шерсть настороженно наблюдала за ними из-за деревьев, а Камешек широкими прыжками спустился, чтобы поприветствовать, и сразу вернулся к охране Логова.
Ренн услышала приглушенный рык Темной Шерсти, а потом тоненький визг.
– У нее волчата!
Дарк промолчал, он ходил вокруг гранитных валунов и высматривал следы.
У Ренн волосы слегка зашевелились на затылке, и она уголком глаза увидела скользнувшую за сосну бледную тень. Схватила висевший на шее амулет и зашептала отгоняющее демонов заклинание. Тут же над головой появился Рип и с отрывистыми криками погнал демона в Лес. Потом на камень опустилась Рек, поприветствовала Ренн гортанным карканьем.
Ренн с уважением поклонилась воронихе и попросила:
– Оставайтесь здесь, маленькие старички. Защищайте это место от демонов.
– Что-то тут не так, – сказал Дарк. – Не могу найти ни одного следа Наигинна. И деревья вокруг все целы.
– А я чувствую только мелких демонов.
– Тогда где он?
– Он был возле главного Логова, я в этом уверена.
– Что мы пропустили?
И тут Ренн догадалась:
– Фин-Кединн наверняка знал о том, что главное Логово затопило. Он знает обо всем, что происходит вокруг лагеря… Тогда почему нам об этом не рассказал?
Дарк задумчиво кивнул:
– Похоже, он хотел от нас избавиться. А еще он знает, что волчицы всегда роют запасное логово.
– Но Наигинн об этом не знает. Наверное, поэтому здесь и нет его следов…
– Потому что он никогда сюда не приходил! – Дарк с ужасом посмотрел на Ренн. – Я ошибся! Все совсем не так понял!
– Но где он?
– Внизу, – изменившимся голосом ответил Дарк.
– Где?
– Смотри! – Дарк показал пальцем вниз. – Он рядом с Горловиной на том берегу реки! И Торак тоже там, идет прямо за демоном!

Мелкий демон с визгом бежал между деревьями, за ним мчался Волк.
Он преследовал его до оврага неподалеку от гребня и там загнал в щель между корнями сосны. Вот так. Теперь не сбежит. Дерево знает, что делать, оно будет цепко держать этого демона корнями.
Встряхнувшись, Волк побежал обратно к запасному Логову, чтобы воссоединиться со стаей. Наверху Грохот становился все сильнее, от его холодного дыхания шевелилась шерсть на спине. Деревья стонали и раскачивались. Волк слышал, как лемминги, барсуки и лисы спешат укрыться в норах.
Черное Ухо обходила Лес, Камешек с воронами стерегли Логово. У входа Волк почуял чудесный сладкий запах новорожденных волчат. Услышал, как они пищат, как Темная Шерсть вылизывает их шершавым языком. Ему очень хотелось заползти внутрь и тоже их лизнуть, но он знал: если попытается, подруга зарычит и выгонит его.
Его место снаружи, он должен охранять их от медведей, росомах и демонов.
Волк запрыгнул на валун и прищурился от ветра.
Далеко внизу Быстрая Мокрая дралась с горой Яркого Твердого Холода. Волк увидел за деревьями сестру по стае и хорошего бесхвостого с бледной шерстью, они медленно и тяжело спускались по склону.
А потом Волк заметил на другом берегу какое-то движение. Это был Большой Бесхвостый. Он тоже шел к Яркому Твердому Холоду и по пути смотрел на землю, он часто так делал, когда преследовал добычу.
И он не видел демона с бледной шерстью, который был всего в нескольких прыжках впереди него.
«Осторожно! – завыл Волк. – Опасность!»
Большой Бесхвостый выпрямился и огляделся по сторонам. Он все еще не видел демона. Зато демон услышал Волка и посмотрел через Быструю Мокрую в его сторону.
Волк не знал, что делать. Он должен остаться здесь и защищать Темную Шерсть с волчатами от других демонов, которые угрожали Логову.
Но Большому Бесхвостому он тоже нужен.

Глава 26

Наигинн приближался к ледяной горе, петляя между деревьями на коньках из длинных костей. Он не видел Торака, но тот упорно шел за ним.
Сделанные наспех снегоступы почти не помогали, ветер свистел и отталкивал назад. Темно-багровые тучи превратили день в сумерки. Впереди на их фоне сверкала гора из скопления вставших на дыбы плавучих льдин и огромных глыб льда.
Лес раскачивался и стонал, Всемирный Дух мог в любой миг пронзить копьем тучи и спустить грозу с поводка. И разгневанная река тоже в любое мгновение могла прорваться сквозь лед и накрыть Торака с Наигинном бурлящим потоком, из которого никто из них не выбрался бы живым.
Демон добрался до ледяной горы и сбросил коньки. Он стоял, задрав голову, и высматривал короткий путь. Губы растянулись в мерзкой ухмылке. Демон предвкушал, как будет пожирать души волка.
Торак подкрался ближе и достал стрелу из колчана. Порывистый ветер хлестал в лицо. Торак шире расставил ноги и приготовился пустить стрелу. Это был его шанс навсегда избавить Ренн и брата по стае от смертельной угрозы.
Торак выпустил стрелу, и в то же мгновение порыв ветра едва не сбил его с ног. Промахнулся – стрела вонзилась в ствол дерева на расстоянии руки от Наигинна.
Демон круто развернулся:
– Ты!
– Думал, я тебя не поймаю? – крикнул Торак сквозь вой деревьев. – Великий Наигинн ведь никогда не ошибается?
– Я никогда не ошибаюсь! – брызгая слюной, заорал демон. – Ты – ничто, я раздавлю тебя, как червяка!
– Я не позволю убить Волка!
– Тебе меня не остановить! Ты разве не видишь – лед на моей стороне!
– А Лес – на моей!
Небо вдруг почернело, как будто гигантская ладонь закрыла солнце. Раздался оглушающий грохот, за ним – ослепляющая вспышка, и на землю посыпался град крупнее, чем грузила, и острее, чем кремень. Он резал кору деревьев, ломал ветки и, словно кулаками, молотил Торака.
Наигинн запрокинул голову и взвыл от наслаждения.
– Видишь? Лед помогает мне! А твой лес слаб, он никогда не одолеет лед.
И после этого демон с невероятной ловкостью начал забираться на ледяную гору.
Торак сорвал с башмаков снегоступы и полез за Наигинном.
Казалось, лед оскалил зубы, забираться по нему было все равно что лезть по ножам. И он делал все, чтобы сбросить с себя Торака, – защелкивал щели, за которые можно было ухватиться, крошился под ногами.
Забравшись наконец на вершину, Торак увидел в нескольких шагах впереди демона. Тот с нечеловеческой легкостью обходил провалы между льдинами и торчащие скелеты деревьев.
Град пытался ослепить Торака, волнами закатывался под башмаки. Плоские льдины, стоило на них ступить, тут же начинали раскачиваться. Тонкий лед крошился под ногами, утаскивая по колено в талую воду.
Наигинн обернулся и прицелился из лука. Торак отклонился в сторону, стрела не попала в грудь, но оцарапала ладонь. Торак потянулся к колчану, но не нащупал ни одной стрелы, наверное, высыпались, пока забирался на ледяную гору. Отбросил колчан и, спотыкаясь, пошел дальше, но лук оставил – на случай, если наткнется на уже выпущенную стрелу. Праща очень бы пригодилась, ведь вместо камней можно было использовать град, но и пращу он где-то выронил.
А Наигинн был во всеоружии – лук, топор, нож и гарпун, все осталось при нем.
За грохотом падающего града Торак услышал тоненькие злобные голоса, холодные, как осколки льда.
«Наш хозяин самый могущественный! – вопили мелкие демоны. – Скоро он сожрет души волка!»
На Торака словно опустился красный туман. Он выхватил топор и метнул в удаляющуюся спину демона. Топор угодил во льдину, отскочил и покатился в бурлящую воду в подножии ледяной горы. Теперь у него остался только нож… и лук без стрел.
«Все кончено! – злорадствовали мелкие демоны. – Почему бы тебе не последовать за своим топором? Давай прыгай!»
Торак огляделся в надежде найти хоть что-то, что можно метнуть в демона. Сосульки свисали, как длинные ножи. Он схватился за одну и попробовал отломать. Сосулька была слишком крепкой и скользкой, ее невозможно было ни сломать, ни удержать в руке.
– Лед на моей стороне, не забыл? – с издевкой крикнул Наигинн.
Торак подбежал к останкам сосны. Пальцы плохо слушались, но он сумел отломать ветку, а когда попробовал бросить в демона, потерял равновесие и чуть не упал с края льдины. Закружилась голова. Внизу бурлило черное озеро, на поднятых ветром волнах раскачивались обломки деревьев. Он почему-то перестал чувствовать ноги.
Наигинн снова запрокинул голову и расхохотался:
– Не можешь понять, что происходит, блуждающая душа? Волчья погибель, помнишь? Достаточно одной царапины! Яд уже проник в тебя! Ты ничего не можешь с этим сделать!
Торак посмотрел на капельки крови на руке. Колени подгибались, он с трудом стоял на ногах.
– Скоро ты перестанешь чувствовать ступни, – злорадствовал Наигинн. – Потом онемеют ноги, потом – все тело! Сердце заколотится, словно птица в силках, станет трудно дышать, каждый вдох будет настоящим мучением! Ты станешь слабым, как вода… Но ты будешь в сознании. О да, я хочу, чтобы ты оставался в сознании! Хочу, чтобы увидел, как я живьем пожираю твоего волка!
«Поэтому он до сих пор меня не прикончил?» – словно в тумане, подумал Торак.
А потом увидел то, что подействовало на него, как ледяной ливень.
Впереди, со склона над Горловиной к ним мчался Волк. Он несся прямо в лапы демона!
«Назад!» – завыл Торак, но ослабевший голос заглушил нестихающий звон града.
Торак в ужасе смотрел, как Волк приближается к ледяной горе, подъем на которую с того берега был не таким крутым.
И вот Волк уже бежит прямиком на Наигинна. Он оскалил зубы, он мчался спасать брата по стае.
Наигинн заметил Волка и потянулся за стрелой. Торак запоздало вспомнил, что все еще держит в руке крепкую ветку. Бросил с размаху и попал демону в плечо. Тот повалился на колени.
Но это не могло остановить демона, у Торака оставалось всего несколько мгновений на то, чтобы убрать Волка с пути.
«Брат, ко мне!» – пролаял он.
Волк услышал, что брат по стае по-настоящему зол, и, обогнув Наигинна, запрыгнул на ствол поваленного дерева, а уже оттуда сбежал к Тораку. И, ткнувшись в него мордой, едва не столкнул с горы.
Демон, чтобы лучше прицелиться, обошел дерево. Он был всего в десяти шагах. Если Волк останется с Тораком, Наигинн точно не промахнется.
Времени объяснять что-то на волчьем языке не оставалось.
– Я делаю это, чтобы спасти тебя! – крикнул Торак брату по стае.
А в следующее мгновение схватил Волка за загривок и сбросил в озеро.

Глава 27

Сощурившись от града, Ренн шла вниз по склону холма за Дарком. Он шел по следам Волка, Ренн сбросила снегоступы и последовала его примеру.
Склон густо зарос ивами, но сквозь них все равно можно было разглядеть яростно накатывающие на ледяную гору потоки воды.
Среди обломков деревьев она увидела голову Волка. Он, задрав морду, плыл к поваленной на берегу сосне.
Потом увидела на вершине ледяной горы Наигинна. Он пытался прицелиться. Мешала сосна. Демон зарычал и начал спускаться. Он не видел ни Ренн, ни Дарка.
Дарк схватил ее за плечо и закричал сквозь звенящий вокруг град:
– Постарайся не оказаться у меня на пути! Не хочу попасть в тебя вместо демона!
– Хорошо! Но мне надо подобраться ближе, иначе сеть не поймает его души!
Дарк подумал немного и мотнул головой в сторону валунов справа от себя, там деревья росли гораздо реже.
– Я пойду туда, а ты держись этой стороны!
Они разделились. Ренн потеряла след Волка и побрела по щиколотку в снегу.
И только тогда она увидела Торака. Он стоял высоко на льдине и смотрел вниз на плывущего к берегу Волка. Из оружия у него был только нож.
Наигинн жаждал добраться до Волка, стоило ему оглянуться, увидел бы Торака и запросто убил бы одной стрелой.
Ренн в отчаянии замахала руками и беззвучно закричала: «Пригнись!»
Торак почувствовал ее взгляд и обернулся. Она заметила, что он качается, лицо белое как мел, а глаза неестественно круглые. Но крови она не видела.
Что происходит?
«Волчья погибель», – одними губами ответил Торак.
С сетью или без, она должна была попытаться его спасти.
Ренн выдернула из-за пояса пращу и развязала мешочек со снадобьями.
Пока рылась в поисках камня в форме яйца, смутно услышала за валунами, к которым направился Дарк, скрип полозьев по снегу. Она не видела, кто это, а вот Наигинн увидел. Он поднял гарпун и метнул его за валуны. Послышался треск и визг перепуганных собак. Демон запрокинул голову и торжествующе завопил.
Ренн наконец нащупала камень-яйцо.
Почему Дарк не бросает копье?
Она вложила камень в пращу и увидела, как Волк наконец забрался на поваленную сосну и встряхнулся.
Наигинн заметил Ренн и широко улыбнулся:
– Слишком поздно! Волк мой!

Торак больше не чувствовал ударов ветра. Разглядел сквозь град стоящих на берегу Ренн и Дарка. Ренн вкладывала камень в пращу, Дарк с копьем в руке шел к валунам, подыскивая место, где деревья не помешают целиться в демона.
Наигинн к этому времени спустился к подножию ледяной горы и шел в сторону Волка. Волк забрался на поваленную сосну и встряхнулся. Демон не мог пустить стрелу, вырванные из земли корни сосны заслоняли Волка.
Ренн раскрутила пращу и запустила камень в спину демона. Демон споткнулся и чуть не упал.
– Силой камня и реки, – кричала Ренн, и ее рыжие волосы развевались, пока она бежала к нему вниз по склону. – Силой земли и деревьев… Я обращаю твое зло против тебя!
Продолжая выкрикивать заклинание, она сорвала с плеча сеть и приготовилась к броску.
Дарк размахивал руками и кричал:
– Ренн, отойди в сторону!
И тут Торак заметил лежащую совсем рядом собственную стрелу. А лук все еще был при нем…
Небо потемнело еще больше, а голос Ренн звенел над шумом грозы:
– Этой сетью я свяжу тебя! Этим проклятием я изгоню тебя!
Наигинн пошатнулся. Тораку показалось, что слова Ренн, словно тонкие черные корни, обмотались вокруг ног демона и потянули его назад.
Торак неловко поднял стрелу. Внизу Наигинн, покачиваясь, шел к Волку. Торак, стиснув зубы, наложил стрелу на тетиву. Прицелился. Наигинн был прямо под ним; даже ослабев от яда, Торак знал, что не промахнется…
– В Иной Мир я изгоняю тебя! – выкрикивала заклинание Ренн. – Ты не вернешься, останешься там, пока огонь не замерзнет и камни не превратятся в пламя… пока не высохнет Море и пока не остановится Время!
Торак пустил стрелу.
Но в то же мгновение Волк бросился на демона, и стрела Торака вонзилась ему в бок.
– Нет! – застонал Торак.
– Он мой! – вопил Наигинн.
Демон выхватил нож и шагнул к Волку, который лежал наполовину в воде, наполовину на берегу. Но что-то не давало демону приблизиться к Волку. Его парка зацепилась за ветку. Демон зарычал и развернулся, пытаясь освободиться. Но не смог, Лес отказывался его отпускать.
Торак упал на колени. Ноги не слушались, и он пополз на локтях. Он отчаянно хотел быть рядом с Волком, но до берега было слишком далеко.
С ужасом увидел, как Наигинн вырвался, широко расставив ноги, встал над Волком и поднял нож над головой. Смутно услышал, как Дарк продолжает что-то кричать Ренн, а она в это время идет через заросли ивы в сторону Наигинна.
И когда Дарк наконец прицелился, из-за валунов у него за спиной появился мужчина и выхватил копье.
Лицо Фин-Кединна было пепельно-серым, рот превратился в жесткую линию, одной рукой он зажимал темное пятно на боку парки.
Размахнувшись, вождь со всей силы метнул копье. Бросок был таким мощным, что угодившее в живот демона копье прошло насквозь и прибило его ко льду.
Торак почувствовал, как гора под ним застонала и задрожала, она больше не могла сдерживать ярость реки и готова была сдаться в любое мгновение.
В последней отчаянной попытке он наполовину заскользил, наполовину покатился к берегу.
Там Дарк уже взвалил на плечо безжизненное тело Волка.
– Надо подняться выше! – крикнул он и, подхватив Торака за пояс, поставил его на ноги и поволок за собой вверх по склону. – Ренн, поднимайся за нами! Гора сейчас обрушится!
– Я победил тебя, блуждающая душа! – прохрипел у них за спиной Наигинн.
Торак оглянулся – демон, оскалив окровавленные зубы, вцепился в торчащее из живота копье.
– Волк мертв… Я победил!
Брошенная Ренн сеть взлетела в воздух и накрыла демона…
Сила Широкой Воды и Черной Воды, двух самых могучих рек Открытого и Глубокого Леса, прорвалась сквозь лед и понесла демона в Море.
Выше на склоне холма Торак почувствовал, что яд отобрал у него последние силы, он мог только смотреть на Волка.
Дарк положил Волка под рябиной, Торак лег рядом. Его стрела торчала в боку Волка. Глаза Волка были закрыты, язык вывалился, он не двигался.
– Нет! – застонал Торак. – Нет, нет, нет, нет!

Глава 28

Торак тонул в ядовитом море. Он ничего не видел и ничего не слышал. Не чувствовал ни рук ни ног, не мог позвать на помощь.
Потом смутно услышал грохот реки и треск проплывающих по течению поваленных деревьев. Где-то плакала девушка, плакала так, будто у нее разрывалось сердце.
Медленно, приложив невероятные усилия, Торак открыл глаза.
Он лежал на боку под рябиной нос к носу с Волком. Услышал, как где-то поблизости рыдает Ренн и что-то тихо говорит Дарк.
Кажется, решили, будто он умер.
Ветер стих, град превратился в снег. Крупные пушистые снежинки падали на мягкую шерсть Волка. Торак был слишком слаб, чтобы заговорить на человеческом или на волчьем языке, поэтому он мысленно обратился к брату по стае: «Ты не можешь меня оставить…»
У Волка дрогнули веки, он посмотрел на Торака желтыми, как янтарь, глазами, но это продлилось всего мгновение. Свет в глазах Волк погас, веки опустились… он сделал последний вдох и замер.
«Нет!» – мысленно закричал Торак.
Но то, что лежало рядом с ним, было пустой оболочкой, душа Волка ушла.
Отчаяние Торака превратилось в твердую, как кремень, решимость.
Я не позволю тебе умереть!
Был только один выход, и опасность была огромная. Душа Торака никогда прежде не блуждала в мертвом существе. У него не было черного корня, без которого могло ничего не получиться. Или души Волка уже ушли далеко, и он не сумеет до них дотянуться. Или его отравленное сердце перестанет биться до того, как собственные души вернутся в тело. Но он должен был попробовать. Он должен был увидеть все глазами Волка и почувствовать мир так, как его чувствует Волк. Должен был найти души Волка и вернуть обратно.
Возможно, потому, что его души уже были отпущены отравленной стрелой, – или потому что это был Волк, – Торак не почувствовал острой боли, когда души поднялись над телом.
Блуждание внутри Волка не шло ни в какое сравнение с тем, что он ощущал раньше. Он словно заново открывал скрытую часть себя, которая всегда была с ним. Он словно возвращался домой.
Тело Волка еще было теплым, и Торак обнаружил, что, приложив усилия, может открыть пасть и сделать слабый вдох. Несколько мгновений он лежал на боку и чувствовал, как на шерсть опускаются пушистые хлопья Яркого Мягкого Холода. И еще – боль в боку, куда неуклюжий брат по стае по ошибке выпустил стрелу.
Он вдруг начал воспринимать мир так, как его воспринимает Волк. Он чуял бесчисленные запахи, слышал все звуки Леса, они были яркими и переменчивыми, как солнечные пятна на кронах деревьев. Он слышал, как течет мимо быстрая Мокрая и осколки Яркого Твердого Холода, позвякивая, падают с деревьев. Слышал, как над головой шепчет рябина, как выше на гребне барсук выкапывает червей, а в соседней долине семейство бобров грызет кору. Совсем рядом плакала сестра по стае, он чуял соленый запах ее слез, слышал, как сопит, пытаясь справиться с горем, бесхвостый с белой шкурой… и вдыхал такой любимый запах брата по стае.
Выше, в Логове, Темная Шерсть кормила волчат, а Камешек бродил вокруг Логова и настороженно посматривал по сторонам. Он чувствовал отчаянное желание быть со своей стаей… и беспокойство – кто теперь, после его ухода, защитит их от демонов?
Торак был не в состоянии совладать с нескончаемым потоком чувств и ощущений, но острое восприятие Волка быстро помогло понять, что важно, а что нет.
Важно было найти душу Волка и вернуть ее обратно.
Заморгав глазами Волка, Торак пошевелил мощными, крепкими лапами и потянулся. Поднял голову и, пошатываясь, встал.
В какое-то мгновение душа Торака испытала чистейшее наслаждение от того, каково это – быть Волком.
Он мог вращать ушами, мог поднимать шерсть на загривке, мог шевелить усами… и вилять хвостом!
А потом среди деревьев он увидел мерцающий полупрозрачный силуэт Волка. Самые яркие души Леса поднимались к Логову, чтобы попрощаться со стаей. После этого они поднимутся на гряду… и продолжат возноситься все выше и выше, пока не доберутся до Светящегося Дерева.
Торак попытался побежать за Волком, но забыл о торчащей в боку стреле. Передние лапы начали спотыкаться, задние отказали. Тогда он задрал голову и завыл.
«Вернись!»
Душа Волка обернулась и встретилась взглядом с Тораком. В ее глазах светились любовь, тоска… и смирение.
«Я не могу», – сказала душа Волка.
«Ты должна!»
Торак снова попытался завыть, но силы покинули его, и он повалился на землю.
Одна душа послала другой душе последнюю отчаянную мольбу: «Ты обещал, что никогда меня не оставишь!»

У Волка в ушах протяжно звучала мольба Большого Бесхвостого: «Ты обещал, что никогда меня не оставишь!»
Высоко над ним, Наверху, скрывалось от глаз Светящееся Дерево, но он слышал его шелест и чувствовал, как оно притягивает к себе. Его притяжение было таким же, как тяга вернуться к подруге, к волчатам, к стае, и все же оно было гораздо сильнее, ему невозможно противостоять.
Потом Волк услышал шорох крыльев. Три ворона, черные и белый, кружили над головой и каркали, словно хотели его подбодрить, как будто обещали помочь добраться до Светящегося Дерева.
Но он все еще слышал Большого Бесхвостого.
«Ты обещал, что никогда меня не оставишь!»
Волк в нерешительности остановился между деревьями и увидел, как по склону поднимается Дыхание Бесхвостого, Которое Ходит. Оно остановилось, словно не знало, куда идти дальше, и Волк увидел у него на лбу и на передних лапах круги, которые бесхвостые наносят тем, кто больше не дышит.
Кар! Кар!
Вороны кружили над бесхвостым и настойчиво звали его за собой.
Волк знал, что тоже должен идти за воронами… Но это было очень тяжело. Он слышал мольбу Большого Бесхвостого, и перед глазами возникали картинки из прошлого.
Наполовину подросший Большой Бесхвостый спасает Волка, еще волчонка, из затопленного Логова… Уже взрослый Большой Бесхвостый визжит от смеха, когда Волк напрыгивает на него со спины… Большой Бесхвостый, прищурившись, смотрит Волку в глаза серебристыми глазами, когда они вместе охотятся в Лесу, в Горах и на пустошах на Краю Мира…
Волк снова поднял морду и посмотрел на кружащих Наверху воронов. Подумал о Светящемся Дереве. Потом встряхнулся, развернулся и побежал вниз по склону холма.
Добежав до рябины, ткнул носом мокрую груду шерсти, которая когда-то была Волком. Понюхал жесткие подушечки лап и щетинистую морду. Глаза Волка были чуть приоткрыты, они были мутными, но он увидел в них искру того, что не было волком. Это было Дыхание, Которое Ходит Большого Бесхвостого.
«Ты должен остаться с нами, – сказало дыхание. – Ты нужен стае. Ты нужен мне».
Волк вильнул хвостом и сказал: «Ты очень упрямый».

Торак резко дернулся и очнулся.
Он все еще лежал рядом с Волком. Его рука покоилась на боку брата по стае, и он заметил, что тот пусть слабо, но дышит.
Волк дернул хвостом. Открыл глаза.
У Торака по щеке покатилась слеза.
«Ты вернулся».
Волк холодным носом ткнулся ему в нос.
«Я никогда тебя не оставлю».
Совершенно обессиленный, Торак закрыл глаза. Как всегда после блуждания в чужом теле, кружилась голова, зато он постепенно начал ощущать свое тело. Чувствовал под собой холодную землю и жесткую шерсть брата по стае под ладонью. Он не знал как, но блуждание в теле Волка очистило его тело от яда, так очищают рану, прижигая огнем.
За ним продолжала безутешно рыдать Ренн, и Дарк что-то тихо ей говорил срывающимся от горя голосом. Торак хотел их успокоить, сказать, что он жив, но сил не хватило.
А потом на него словно обрушилась ледяная волна – он понял, что оплакивают не его.
– Нет, Фин-Кединн, нет! – рыдала Ренн. – Ты не можешь умереть!
– Ренн, оставь его, – тихо сказал Дарк. – Все кончено. Он умер.

Глава 29

– Шамик принесла поесть, – сказал Торак.
– Я не голодная, – не поворачивая головы, ответила Ренн.
– Уже прошли день и ночь. Ты должна поесть.
– Нет.
Чтобы не разозлить души умершего, говорили вполголоса. Торак мягко, Ренн жестко.
Град оставил у нее на шее и на руках красные полосы. Были такие и на лице, но они скрывались под траурными метками – нарисованные речной глиной широкие полосы опускались ото лба вниз по щекам. Ренн словно окаменела и ушла в себя. Колдунья, а не подруга.
Вода после наводнения спала, и внизу под ними снова протекала быстрая и сильная Лосиная река. Фин-Кединн лежал там, где умер. Ренн сидела рядом на коленях и расчесывала его волосы.
Днем накануне она позволила безутешным Воронам уложить Фин-Кединна на носилки, но потом отослала их прочь, нарушив обычай, – тело надо укладывать на Помост Смерти в день, когда человек умер.
Вороны встревожились и обратились за помощью к недавно избранному новому вождю. Дарк успокоил людей, сказав, что душа умершего никогда их не побеспокоит, поскольку тот не видел нового лагеря на гребне. И он дал Ренн три дня на то, чтобы подготовила тело.
В небе над головой пролетела стая курлыкающих гусей. Весна буквально ворвалась в Лес, в долине журчали и бурлили ручьи, деревья ожили от пения птиц.
Это казалось несправедливым. Как без Фин-Кединна может наступить весна?
Ренн спросила Торака, чем он занят. Он показал ивовую ветку, с которой содрал кору и теперь вырезал зарубки.
– Лестница для душ, чтобы помочь ему найти Первое…
– Это я должна сделать, а не ты! – перебила Торака Ренн.
– Но он был моим приемным отцом.
Ренн насупилась и продолжила заниматься своим делом.
Вороны забрали окровавленную одежду Фин-Кединна, чтобы ее сжечь, и теперь Ренн очищала его тело снегом и ветками можжевельника, с особой осторожностью касаясь раны в боку.
Потом она надела на него новую парку и штаны из шкуры оленя, которые принесли Вороны. Но не башмаки. Нельзя, чтобы мертвые пошли за живыми.
«Как такое могло произойти? – думал Торак. – Как он мог умереть?»
Выслушав Куджая и Дарка, он восстановил события, которые предшествовали гибели вождя.
Фин-Кединн взял нарты Куджая и один отправился к Горловине. Там его заметил Наигинн и бросил гарпун. Смертельно раненный Фин-Кединн вышел из-за валунов и отобрал у Дарка копье. Невероятно, но он смог собраться с силами и, прежде чем упасть, метнул копье в демона. Вскоре после этого прибежал Куджай и оттащил вождя на склон, подальше от поднимавшейся воды. Фин-Кединн умер на руках у Ренн.
Дарк дал ей «кровь земли» для Меток Смерти, багряную, как и полагается для вождя.
Торак смотрел на яркие круги на лбу, на груди – над сердцем и на пятках умершего. Когда умирал отец, он нанес ему такие же. Торак хорошо помнил, что тогда чувствовал.
Река выплюнула тело Наигинна недалеко от берега Моря. Мертвец и его души все еще были спутаны сетью, и Дарк, не теряя времени, сжег все это с последним кровавиком Ренн. После чего зашил пепел в шкуру тюленя, а шкуру с помощью Воронов привязал к двум гранитным плитам и затопил в открытом Море. Бросая шкуру за борт, попросил Мать-Море сделать так, чтобы этот демон больше никогда не побеспокоил живых.
Когда они возвращались к берегу, недалеко от лодки вынырнул и с шумом упал в воду кит. Мать-Море услышала просьбу Дарка.
Торак вытряхнул из рожка «кровь земли» и втер ее в лестницу для душ умершего.
В голове без конца крутились одни и те же мысли.
Он делился ими с Дарком:
– Это я должен был убить демона. У меня не раз была такая возможность, но я ни одной не воспользовался. Если бы я его убил, Фин… мой приемный отец сейчас был бы жив.
– Он был бы жив, если бы я не позволил отобрать у меня копье, – ответил Дарк. – Или если бы Куджай не позволил ему забрать нарты. Если, если, если…
Но больше всех корила себя Ренн. Сразу после смерти вождя она кричала, обращаясь к небу, что должна была отобрать у Фин-Кединна лук, когда была такая возможность, должна была отобрать у Дарка копье…
Торак передал ей лестницу для душ умершего, она рассеянно посмотрела на него, а потом положила лестницу рядом с телом.
Спросила:
– Как твоя рука?
– Дарк сделал повязку с примочками из меда, чтобы вытянуть остатки волчьей погибели.
– Помогло?
– Вроде да.
– Как Волк?
– Уже почти окреп.
Торак про себя решил, что еще не время рассказывать Ренн о том, что он видел, когда блуждал в теле брата по стае. Да она его и не слушала, смотрела на гребень, где в белое небо по спирали поднимались струйки черного дыма.
Вороны сжигали одежду, оружие и все снаряжение умершего.
Торак вспомнил, как однажды пять лет назад наблюдал за Фин-Кединном, который делал новый нож. Вождь Воронов работал умело, ничего не пропускал, уделял внимание каждой мелочи. Тораку невыносимо было думать о том, что теперь все вещи, в которые он вкладывал свои знания и умения, отправятся в огонь.
На гребне загудел рог. Ему ответили барабаны. Весть о смерти эхом разносилась по Лесу.
Рог Фин-Кединна тоже должны были положить в костер, значит Торак слышал новый рог вождя, который накануне сделал Дарк.
Тогда, наблюдая за тем, как его друг закручивает рог из пропитанной смолой сосны березовой коры, он почувствовал укол жалости. Занять место Фин-Кединна… Даже для мужчин в два раза старше Дарка это было бы слишком тяжелой ношей.

Дарк сидел у костра и занимался резьбой. Когда к нему со спины подошел Талл, он чуть не подпрыгнул от неожиданности.
– Племя Лосося просит разрешения прийти к Помосту Смерти, – сказал старейшина, и по хмурому лицу легко можно было догадаться, что он этого не одобряет.
По обычаю в последний путь умершего могут провожать только члены его племени.
– Передай им, пусть приходят, – сказал Дарк.
Талл удивленно поднял брови:
– Ты уверен?
Дарк кивнул:
– После удара Звезды-Молнии именно он повел за собой все племена. Будет правильно, если придут все, кто захочет с ним попрощаться. И передай эти слова другим племенам, хорошо?
Талл открыл рот, желая возразить, но по лицу Дарка увидел, что решение принято, и молча ушел выполнять приказ нового вождя.
Дарк продолжил вырезать линии силы на бревнах рябины, из которых должны были построить Помост Смерти.
Утром Вороны пойдут вверх по реке к уединенной бухте на берегу Широкой Воды и установят там Помост.
Дарк знал, что принял правильное решение, но его страшил наступающий день. Особенно тот миг, когда он должен будет спеть Песнь Смерти.
Что, если он запнется на глазах у всех?
Вокруг люди племени Ворона тихо готовились к прощанию с умершим: готовили еду, чистили одежду, укрывали оружие, чтобы оно не поранило души умершего.
Дарк вдруг увидел себя их глазами. Перепуганный мальчишка пытается занять место великого человека и справиться с огромной ответственностью.
Как вообще он сможет стать предводителем?
С такими мыслями Дарк принялся закрашивать вырезанные полосы красной, желтой и багряной «кровью земли», чтобы защитить тело умершего от демонов.
«Ты дорастешь, – говорил он себе. – Фин-Кединн дорос».
Глаза пересохли от усталости – всю ночь он ходил по долине, изгоняя мелких демонов. Да еще в голове постоянно звучал противный голос: «Может, и дорастешь, но ты будешь одиноким всю жизнь. В точности как Фин-Кединн…»
На него упала чья-то тень. Дарк поднял голову, и под ложечкой засосало. Пришел Куджай.
Дарк не видел друга с того дня, как тот ушел передать новости о случившемся своему племени. Прощание было каким-то неловким. Парень из племени Морского Орла не понимал, как ему теперь себя вести с Дарком, который, оставаясь колдуном, стал еще и вождем племени Ворона.
Дарк украдкой наблюдал за тем, как Куджай сел на корточки с другой стороны костра, взял пригоршню стружек и начал пересыпать их из ладони в ладонь.
– Нашлось мое каноэ, – сказал Куджай. – Его паводок унес. Люди из племени Лосося его вернули.
– Это хорошо, – произнес Дарк.
Куджай нахмурился:
– Талл сказал, что ты разрешил завтра прийти всем, кто захочет попрощаться. Мне можно?
– Конечно.
Дарку было не по себе оттого, что Куджай считает, что должен просить у него разрешения.
«Вот такая доля у вождя, – с тоской подумал он. – Люди не хотят с тобой сближаться».
– Дарк? – тихо окликнул его Куджай.
– Что?
– Через несколько дней мое племя уходит на новое стойбище.
– Куда?
– В долину Прыжка Лошади.
Дарку стало совсем плохо. Две долины на юг. Это все равно что десять.
– Я все думал, – не поднимая взгляда, продолжил Куджай, – почему ты всегда так одинок?..
– И почему же?
Куджай высыпал стружки на землю и отряхнул ладони.
– Думаю, нас с тобой что-то связывает.
У Дарка кольнуло сердце. Он поднял голову.
Куджай долго и спокойно смотрел ему в глаза, а потом спросил:
– Мы ведь друзья. Ты заметил, что конец твоего имени – это начало моего? Дарк – Куджай. Они связаны. Наверное, это что-то значит.
Конечно, Дарк заметил. И он очень обрадовался, что и Куджай обратил на это внимание.
– Дарк, – Куджай едва заметно улыбнулся, – если хочешь, чтобы я остался, просто скажи!
– Я хочу, чтобы ты остался, – торопливо пробормотал Дарк. – Хочу, чтобы ты остался с нами, с Воронами, навсегда.
Он попытался улыбнуться, но так разволновался, что у него ничего не получилось.
Куджай обошел костер, присел перед ним на корточки, взял за руки и сказал:
– Тогда я остаюсь.

«Это все сон, – думала Ренн. – Разве может быть процессия без Фин-Кединна?»
Они вышли на рассвете, а теперь солнце поднялось высоко в неведающее жалости ярко-синее небо. Лопались почки, дрожали сережки, зяблики и жаворонки распевали в кронах деревьев.
Первая весна после удара Звезды-Молнии. Лес исцеляется, а Фин-Кеддин этого не увидит.
Дарк шел во главе процессии. За ним мужчины несли носилки с телом. Потом – Ренн и Торак, и дальше – люди племени Ворона. За Воронами шли Морские Орлы и Лососи.
Старый пес Фин-Кединна Лапа почти сразу отстал, и Куджай взял его на руки.
У Торака был изможденный вид, при ярком солнечном свете шрам на щеке стал особенно заметен. Ренн знала, что он ночью ходил с волками выть на луну об умершем. Она тоже хотела пойти, но не смогла, казалось, она превратилась в камень и уже никогда не сдвинется с места.
Где сейчас душа Фин-Кединна? Наблюдает за ними из Леса? Почему она его не чувствует? Может, она неправильно нанесла Метки Смерти? Смогла ли она сделать так, чтобы его души остались вместе?
Торак прикоснулся к ее плечу и тихо сказал:
– Посмотри назад.
Ренн глянула через плечо и ахнула.
На берегу к Морским Орлам присоединились Киты и Гадюки. А посередине сверкающей на солнце реки следом за ними плыли десятки каноэ племен Водорослей, Баклана и Тюленя. Выше на гребне охотники из племени Ивы приветствовали процессию, стреляя в небо из луков. Впереди их ожидали племена Выдры, Благородного Оленя и Летучей Мыши.
Все пришли почтить память того, кто после удара Звезды-Молнии собрал их вместе и вселил в них надежду, когда они нуждались в ней больше всего.
Наконец они прошли мимо места, где две реки сливались в одну, и вскоре остановились, чтобы возвести Помост Смерти.
Дарк выбрал рощу Бдительных Падубов над Широкой Водой, Фин-Кединн приложил немало сил, чтобы спасти эту реку.
Тело положили головой в сторону Гор, чтобы душа умершего, как лосось, прошла последний путь вверх по течению.
Ренн укрыла тело прекрасным, сплетенным из коры одеялом, это был дар племени Благородного Оленя. Укрывая, отстраненно подумала, что такое одеяло не согреет и без башмаков будет холодно.
Вспомнила белого лося, которого увидели в день, когда они с Тораком отправлялись на поиски Волка.
Фин-Кединн понял тогда, что лось пришел за ним?
Торак положил руки ей на плечи и мягко отвел в сторону:
– Не позволяй, чтобы твоя тень упала на тело, ты заразишься.
Рип, Рек и Арк уселись на падуб неподалеку от Помоста Смерти.
Ренн поклонилась хранителям племени и тихим голосом настойчиво попросила:
– Сделайте свою работу, помогите ему найти дорогу к Первому Дереву.
Люди устроились в роще и делились едой – сухими лепешками из лосося, набитыми перетертым мясом, кишками зубра и печенью тюленя. Пока ели, рассказывали истории об умершем, но не упоминали имени из страха привлечь его душу.
Ренн вдруг поняла, что ей нечего рассказать. В памяти остался только тот жуткий миг, когда Фин-Кединн, схватившись за бок, повалился на колени.
Общая трапеза закончилась, и встал Дарк. Он был даже бледнее, чем обычно, и набирался смелости, чтобы начать Песнь Смерти.
Вдруг из Леса, шаркая ногами, появился старик и тихо попросил у Дарка позволения спеть вместо него. Ходца было не узнать. Траурные метки придавали суровости изуродованному лицу, он вычесал спутанную гриву и бороду. Даже драные оленьи шкуры на старике были если не чистыми, то и не настолько грязными, как обычно.
Дарк кивнул старику, тот выпрямился и низким глубоким голосом спел для старого друга Песнь Смерти.
Когда старик закончил, Дарк приложил кулаки к груди и поклонился телу.
– Пусть хранители летят с тобой, – просто сказал он. – Ты достигнешь Первого Дерева… и обретешь покой!
Под конец у Дарка дрогнул голос. Куджай подошел к нему, похлопал по плечу, и они ушли из рощи.
Люди начали расходиться.
При жизни Фин-Кединн ел живущих в Лесу существ, после смерти им было дозволено питаться его плотью.
Спустя три месяца после прощания у Помоста Смерти Ренн предстояло вернуться, забрать кости и перенести их в место захоронений племени Ворона. Но она уже сейчас страшилась этого дня.
– Все прошло хорошо, – сказала Даррейн из племени Благородного Оленя.
– Он ушел за облака, – согласилась Ваташ.
Но Ренн сомневалась. Она вся извелась оттого, что не могла вспомнить, как наносила на тело умершего Метки Смерти. Помнила, как Дарк передал ей «кровь земли» и проследил, чтобы она надела оберег для пальца, которым будет наносить Метки… А потом – ничего.
Тогда как она может быть уверена в том, что все сделала правильно?

Наступили сумерки, Торак и Ренн вдвоем сидели на поляне. Люди, уходя, старательно заметали следы, чтобы душа умершего не могла пойти за ними. И никто не плакал, никто не оборачивался.
Среди деревьев появился Волк. Лапа, который лежал под Помостом Смерти, глухо зарычал. Волк, избегая старого пса, подбежал к Тораку с другой стороны поляны.
Ренн наконец оторвалась от Помоста Смерти.
Торак заметил, что она не стала заметать свои следы, и сделал это за нее.
– Не надо! – попыталась помешать ему Ренн.
– Но души могут пойти следом…
– Пусть идут!
– Ренн.
И тут она накинулась на Торака:
– Как ты можешь вот так отвернуться от него? Как ты можешь?
– Я не отворачиваюсь, но…
– Ты вернул Волка из мертвых! – срываясь на крик, продолжала Ренн. – Почему ты не стал возвращать его? – Рыдая, она кулаками колотила его в грудь. – Почему? Почему?
Торак обнял ее и прижал к себе. Ренн еще несколько раз судорожно всхлипнула.
Подошел Волк и, опустив уши, прижался к их ногам.
Еще какое-то время спустя, когда они шли вниз по реке, Ренн с горечью в голосе сказала:
– Бурые Водоросли правильно делают, что оставляют себе частички умерших. Я бы хотела, чтобы и у нас что-то после него осталось.
– Но у нас осталось, – сказал Торак. – Помнишь, он обменялся с тобой браслетами-оберегами? С Дарком поменялся ножами. А за день до смерти отдал Таллу амулет, чтобы тот передал его мне.
Торак показал Ренн небольшую фигурку ворона, которую для Фин-Кединна прошлым летом вырезал из кусочка ивы Дарк.
– Он знал, что после его смерти мы захотим оставить что-то себе на память, и заранее все устроил.
Ренн прикоснулась к браслету-оберегу из отшлифованного оленьего рога, на котором ее дядя вырезал летящих воронов и бегущего оленя.
– Он знал, что делает, Ренн, – продолжил Торак. – Он хотел помешать нам убить демона, чтобы мы не стали изгоями, и не хотел, чтобы Дарк стал убийцей. А еще он хотел положить конец мучениям, которые причиняла рана в ноге. И он нашел способ сделать это. И я думаю… я думаю, если бы даже я знал, что он умирает, и попытался бы его вернуть, он бы не захотел возвращаться.
Ренн шмыгнула носом и слабым голосом спросила:
– А Метки Смерти?
– Что Метки Смерти? – не понял Торак.
– Я не могу вспомнить, как их наносила! Я не знаю, правильно ли все сделала!
– Конечно, ты все сделала правильно.
– Но ты не можешь быть в этом уверен!
– Нет, Ренн, могу.
И Торак наконец рассказал ей о том, что видел, когда душа блуждала в теле Волка.
– Его души были вместе, я видел их. И Ренн… он не хромал, он шел прямо! Больше никакой боли.
Ренн снова шмыгнула, вытерла нос запястьем и тихо пробормотала:
– Больше никакой боли.
Торак обнял ее за плечо.
– Идем, скоро совсем стемнеет.
На стоянку пришли уже за полночь. Темная Шерсть была в берлоге с волчатами, которые не должны были покидать Логово еще месяц. Камешек и Черное Ухо сдержанно их поприветствовали.
Среди деревьев летали мотыльки. Заяц встал на задние лапы и тут же сорвался с места.
– Первое Дерево такое яркое, – глядя в небо, сказала Ренн. – Думаю, хранители сделали свою работу. Думаю, он обрел покой.
Они еще долго стояли плечом к плечу и смотрели на переливающуюся зеленую рябь в темном небе.
И с тех пор в темные зимние ночи, когда Первое Дерево светило особенно ярко, люди в племенах говорили, что это Фин-Кединн покачивает его ветки, чтобы осветить путь возвращающимся домой охотникам.

Глава 30

Ренн разбудил пронзительный свист гоняющихся за комарами стрижей. Она лежала, наблюдая за зелеными пятнами теней в убежище, и слушала, как снаружи играют волки. Они повизгивали, глухо урчали или коротко лаяли, а когда кто-то из них убегал, доносился мягкий топот лап по траве.
В самом начале месяца Морошки погода стоит жаркая, и ночевать можно без спальных мешков.
Они устроили стоянку возле небольшого озера к югу от долины Лосиной реки, туда на лето Темная Шерсть перетащила волчат.
Лагерь Воронов был в соседней долине на берегу Извилистой реки, неподалеку от места захоронения костей. Там Ренн накануне захоронила кости Фин-Кединна.
После этого она почувствовала себя такой опустошенной, что даже не могла вспомнить, как повесила лук. Наверное, Торак сделал это за нее. Он ушел, но оставил ей мешочек с едой.
Ренн пожевала кусочек лепешки из лосося и смазала лук, потом выползла из убежища и, стараясь не наступать на шарики помета волков и воронов, пошла к озеру.
Волк наслаждался, валяясь в прохладной грязи. Увидев Ренн, подбежал и потерся о нее, оставив после себя темно-зеленые полосы. За ним прибежали и другие волки и тоже всю ее вымазали.
Ренн сняла безрукавку и короткие, до колена, штаны из оленьей кожи и медленно вошла в воду. Обмылась, но аккуратно, сохранив траурные метки.
Рип и Рек плескались на мелководье, а три птенца прыгали по берегу и громко требовали еды. Ренн все еще не могла привыкнуть к тому, что эти вороны – пара. Она всегда думала, что они брат и сестра, поэтому для нее было настоящим потрясением, когда они начали держать друг друга за клюв. А потом устроили на сосне большое гнездо и выложили его подшерстком, который выклевывали у линяющих волков. Птенцы быстро всему обучались. Сейчас они уже выросли и стали почти такими же крупными, как родители, научились летать и умело подражали визгу волчат.
Волчатам было по четыре месяца, почти как Волку, когда его много лет назад нашел Торак.
Волчата преследовали Черное Ухо, которая бегала по стоянке с куском оленьей шкуры в зубах. Перышко, самый хитрый волчонок, лег за куст можжевельника и ждал. Лай, малорослый и самый крепкий, запрыгнул убегающей волчице на спину, а Белая Лапа бросился ей наперерез.
Темная Шерсть дремала в тени любимого гранитного валуна. Камешка нигде не было видно, Ренн догадалась, что он ушел за Дымкой, самой непослушной, которая постоянно убегала и разведывала, что происходит за пределами Логова.
Ренн нашла Дарка и Куджая в тени тополей на берегу озера. Они устроились там, чтобы перекусить, но не только – они привели с собой Ямну, чтобы посмотрела на волков. Но держались на почтительном расстоянии от Логова, потому что членами стаи все-таки не были.
Накануне Дарк проводил ритуалы на месте захоронения костей и после этого выглядел таким же измученным и уставшим, как Ренн. Сейчас ему полегчало, он передал Куджаю кожаную флягу с березовым соком и начал выуживать из плетеной корзинки сушеную икру сельди на полосках бурых водорослей. Предложил Ренн, она взяла полоску.
– Видела его ночью? – спросил Дарк.
Ренн кивнула:
– Да, но я всегда вижу его таким, каким он был в день смерти. Я бы хотела запомнить его таким, каким он был раньше.
– Это придет, – сказал Дарк.
Ренн откусила кусочек полоски водорослей:
– Торака не видели?
– Он собирает липовую кору выше на склоне, – сказал Куджай и протянул корзинку с водорослями Ямне.
Но девочка не заметила, она во все глаза смотрела в сторону Логова. Месяц назад Халут отдала ее на воспитание Воронам, и Ямна сразу почувствовала себя в Лесу как дома. Она, словно собачонка, повсюду ходила за Дарком с Куджаем, особенно если те направлялись в сторону Логова волков.
Ренн уже собралась уходить, и тут зашуршал папоротник, и появилась Дымка – пушистый черный комок шерсти с яркими и любопытными зелеными глазами. Дарк с Куджаем притворились, будто ее не заметили, а Ямна замерла с открытым ртом. Так близко детеныша волков она еще не видела.
– Не шевелись, дай себя обнюхать, – тихо сказала девочке Ренн. – Не смотри в глаза и не делай резких движений.
Ямна зачарованно наблюдала за тем, как Дымка подошла к ней и стала обнюхивать босые ступни.
– Говори с ней спокойно, – сказал Дарк. – Тогда она не испугается и не убежит.
– А если захочешь улыбнуться, – добавила Ренн, – постарайся не показывать зубы. Я однажды так сделала, когда Волк был еще молодым, так он прям растерялся.
– Для меня большая честь встретить тебя, – торжественно сказала волчонку Ямна. – Ты самая красивая из всех волков, что я видела в своей жизни.
Дымка запищала, завиляла хвостом и встала передними лапами на колени Ямны, а потом вцепилась острыми, как иголки, зубами в ворот ее безрукавки.
Ренн тихо хихикнула:
– Забыла предупредить, они грызут все подряд! Поэтому я завязываю волосы в хвост.
Но вскоре появились Темная Шерсть с Камешком и отправили Дымку к остальным волчатам.
Дарк встал и сказал, что им пора возвращаться в лагерь, и, предвидя, что Ямна расстроится, пообещал по пути собирать морошку.
Ренн пошла искать Торака.
День был в разгаре, видимо, она проспала до полудня. В подлеске пышно разрослись сочный зеленый папоротник, синий журавельник и желтые примулы. За деревьями Ренн мельком увидела щипавшего иву оленя. Он почувствовал, что она не на охоте, и не стал убегать.
После встречи с Дарком, Куджаем и Ямной, которые стали друзьями не разлей вода, ей не терпелось поскорее увидеть Торака. Она представляла его гладкую смуглую кожу, вены на руках и серые с зелеными крапинками раскосые глаза.
Ветер принес радостный крик Ямны:
– Морошка!
Ренн сбилась с шага и остановилась. К ней вернулись воспоминания.
Ей десять лет, она с Фин-Кединном собирает морошку. Они собрали полную корзину, и он сыпет сладкие ягоды ей в рот. Она стоит, запрокинув голову, совсем как птенец с раскрытым клювом. Рот уже полон морошки, ягоды сыплются на землю, а она ловит их руками. И они с Фин-Кединном чуть не падают на землю от смеха…
Ренн поймала себя на том, что улыбается и одновременно утирает слезы.
Когда набрела на ручей, опустилась на колени и посмотрела на свою душу-имя в воде. А потом брызнула на лицо и смыла траурные метки.

Сестра по стае так старательно отмывала морду, что Волк в знак приветствия только слегка прикусил ей локоть и побежал дальше.
Они с Темной Шерстью шли на запах новорожденного оленя. Запах привел их в заросли терновника. И там они увидели его. Он стоял, покачиваясь на непослушных ногах, и громко кричал, пока его вылизывала мать. Волк бросился вперед, чтобы схватить олененка, но мать выставила вперед растущие на голове острые ветки и была так решительно настроена дать отпор, что они с Темной Шкурой вскоре сдались и отступили.
Но позже все-таки вернулись. Олениха увела новорожденного олененка, но оставила вкуснейший скользкий послед. Волк уступил его подруге, она потрусила в Логово, чтобы срыгнуть его волчатам, а Волк отправился искать Большого Бесхвостого.
Он бежал по Лесу и наслаждался прохладной землей под лапами и проплывающими мимо насыщенными запахами. Он был счастлив. В Лесу полно добычи, и все волчата целы. И Большой Бесхвостый с сестрой по стае уже не такие грустные.
Когда нашел брата по стае, тот укладывал в маленькую Быструю Мокрую шкуру дерева. Они коснулись носами, и Большой Бесхвостый хорошенько почесал Волка между лопатками. Волку это очень нравилось, потому что сам он туда не мог дотянуться.
Затем они повыли, чтобы отогнать от своей территории волков из других стай, а потом просто сидели на траве.
«Ты слышишь Светящееся Дерево? – спросил Большой Бесхвостый. – Сейчас, когда его не видно?»
Волк удивился.
«Конечно слышу. Оно же там, Наверху».
Брат по стае замолчал. Он изменился с тех пор, как по ошибке ранил Волка. Стал лучше понимать волчий язык. И еще, чего уже Волк не мог осознать, он как будто одновременно был не-волком и волком.
Хотя, с любовью подумал Волк, этот жалкий мелкий нос все такой же бесполезный, как и раньше.
«Ты помнишь, что случилось, после того как я тебя ранил?» – вдруг спросил Большой Бесхвостый.
Волк посмотрел на него и отвел взгляд.
«Я уходил, а потом услышал, как ты воешь»
Большой Бесхвостый выдернул у Волка из бока клочок подшерстка и пустил его по ветру.
«Я рад, что ты вернулся», – сказал он.
Волк встал и завилял хвостом, потом ткнулся лбом под челюсть брата по стае.
«Я тоже».

Волк побежал к Темной Шерсти и волчатам, а Торак принялся укладывать в ручей последнюю связку липовой коры.
Вспомнил, как отец в детстве учил его плести веревки. Вспомнил, как спустя несколько лет, узнав, что у него блуждающая душа, растерялся и даже испугался. Но, наблюдая за тем, как Фин-Кединн укладывает отмокать связки коры, почувствовал себя спокойно и уверенно, просто потому что приемный отец был рядом.
Ему до сих пор было больно думать о приемном отце – и всегда будет, – но спустя три месяца после смерти Фин-Кединна боль чуть уменьшилась.
«Тебе стало лучше», – сказал перед уходом Волк.
И он говорил не только о Фин-Кединне. Он говорил о душах Торака. И был прав.
Торак не понял, что произошло, но на какое-то мгновение после того, как его душа блуждала в теле Волка, и перед тем, как он вернулся в свое тело, их души слились вместе. И в этот миг Торак ощутил, как невероятно яркий свет очистил его надломленную душу. С тех пор ушло все плохое и осталось только хорошее – пьянящий восторг полета, дикая радость от возможности побыть на месте морского волка и глубокая связь с деревьями.
Теперь он понимал, почему Водоросли не пытались отделять то, что принадлежит к Лесу, от того, что принадлежит к Морю. Для них это все было одним целым – Лес под Морем, Лес на земле и Лес в небе. Торак вдруг подумал, что если это так, то его душа, блуждая в деревьях, однажды может переместиться в Море или даже подняться к Первому Дереву. От этой возможности голова пошла кругом, настолько она была опасной и в то же время манящей…
– А, вот ты где! – крикнула Ренн из подлеска.
Как и Торак, она ходила босая, из одежды на ней были только безрукавка и короткие, по щиколотку, штаны. Ее рыжие волосы на фоне зеленого папоротника были похожи на яркое пламя костра.
Но что-то в ней изменилось. Торак в первое мгновение даже не сразу понял что.
– Ты смыла траурные метки!
Ренн широко улыбнулась:
– Почувствовала, что пришло время.
Подойдя ближе, она погладила Торака по голым плечам, и он почувствовал легкую дрожь. Они поцеловались. А когда отстранились друг от друга, Торак взял в ладони ее лицо и внимательно на нее посмотрел.
– Водоросли правы, у тебя ужасно круглая голова.
Ренн рассмеялась и ударила его кулаком в грудь.
– А у тебя тупые мелкие зубы, совсем не как у волка!
Торак достал из ручья форель, которую поймал раньше и держал в воде, чтобы оставалась свежей, и они пошли обратно на стоянку.
По пути Ренн рассказала о встрече Ямны и Дымки.
– Ты бы видел ее лицо! Я думаю, она начала разрабатывать план, как навсегда остаться с Воронами.
Когда пришли на стоянку, небо стало уже темно-синим, а над озером носились летучие мыши.
Рек с Рипом сидели в гнезде, а птенцы устроились на соседней сосне и дремали, засунув головы под крылья. Волки потягивались и виляли хвостами, настраивая друг друга на охоту. Волчата носились по стоянке и возбужденно повизгивали: в эту ночь взрослые брали их с собой на охоту, но под присмотром Камешка.
Наблюдая за ними, Торак вспоминал, каково это – быть Волком: с такой силой и легкостью воспринимать все, что происходит в Лесу…
Ренн посмотрела на него и строго сказала:
– Ты не станешь волком, я тебе не позволю.
Торак рассмеялся:
– Я и не думал…
– Нет, думал.
– Я думал не о том, как им стать, а о том, каково им быть. Это было так хорошо.
– Ну, так тоже хорошо, – сказала Ренн.
Торак взял ее за руку:
– Да. Так тоже хорошо.
Пока Ренн чистила и потрошила форель, Торак развел огонь, а потом они сели у костра жарить рыбу.
Завыл Волк, к нему присоединились остальные, даже волчата старались не отставать. Торак присоединился к стае. Он потом стоял и наблюдал, как Ренн смотрит на огонь.
Ветер стих, и Лес тоже притих. Вдалеке у Горловины перекатывалась на порогах вода, и этот звук был похож на удары огромного сердца.
Торак думал о Выжженных Землях на востоке, Звезда-Молния уничтожила там почти все живое, но теперь похожая на слабую дымку зелень и бледно-розовые облачка кипрея постепенно излечивали обуглившиеся долины.
Стая волков исчезла среди деревьев.
Волк почувствовал на себе взгляд Торака и оглянулся. Он махнул хвостом, они на мгновение посмотрели друг другу в глаза, и Волк побежал в Лес.